Мама для мейн-куна

- Ну, ты же его хочешь лишить самого ценного. Нельзя быть такой стервой.

- Слушай, - вздохнула поглубже, мысленно считая до десяти, чтобы не взорваться и не перейти на крик. - Думаю, тебе пора. А мы тут уж как-нибудь разберемся сами.

- Может, вас отвезти?

- Не надо! – я шлепнула на сушилку нож.

Артем вздрогнул и потопал в коридор. Я выключила воду, вытерла руки и тут услышала отборное ругательство. Выскочив из кухни, увидела бывшего с перекошенным лицом, держащего за шнурки ботинок, с которого что-то капало.

- Он… Он… Он… Он испортил мою обувь!

Я, едва сдерживая смех, посмотрела в комнату. Ирискин безмятежно растянулся на моей кровати, спрятавшись под одеялом, и явно делал вид, что крепко и давно спит.

- Видимо, ты ему «очень понравился».

- Алена, вот что теперь делать?! Как я пойду домой?!

- Ну, ты же на машине. Насколько я помню, ты всегда с собой возишь спортивную форму. Переобуйся в кроссовки, - предложила я.

- Под светлые брюки? – Артем был в ярости.

- Ну, тогда босиком, - развела руками в стороны.

- Издеваешься?!

- Нет, - как можно серьезней ответила я.- Но запасной мужской обуви у меня нет. Поэтому лишь предлагаю тебе возможные варианты.

- Ай, - психанул он и вылетел в подъезд в одном ботинке. Закрыв дверь, я по стене сползла на пол и расхохоталась. Маленький хвостатый партизан отомстил за нас двоих и просто задал мне хорошего настроения на весь день.

***

В ветеринарной клинике было довольно оживленно.

- Ирискин, ты не кот, а слон. Я еле тебя дотащила. А ты еще промышляешь ночным жором и воровством. Вот точно надо посадить тебя на строгую диету, и никак иначе.

И тут из переноски стали раздаваться душераздирающие вопли:

- Мяууу, ууууу. Мяяяууу!

Все присутствующие в узком коридорчике, одновременно повернулись в нашу сторону, а женщина с маленьким пёсиком со смешным хвостиком на макушке, жалостливо поинтересовалась:

- Болеете?

- Да вроде нет, - растерянно произнесла я.

- Маууу, мяу, мяу, мяу…

- Малыш, ты чего? – тут уж я перепугалась не на шутку, открывая пластмассовую корзинку. – Что с тобой?

Ирискин сел, ударил лапой по переноске и снова мявкнул. В его черных глазах отчетливо виднелся страх, а усатая мордочка была такой несчастной, что мое сердце дрогнуло.