Жена для двух лэрдов

Только посмей мне снова устроить свои шуточки. Это последний раз, когда я пытаюсь выдать тебя замуж. Если и в этот раз заартачишься, как упрямый мул, то клянусь, продам тебя с молотка!

Глотнув воздуха, он на миг зажмурился и после сказал:

— Убери здесь всё, приготовь ужин. К моему возвращению чтобы всё было сделано. И… — кинув на меня придирчивый взгляд, этот горе-папаша добавил: — И приведи себя в порядок. Негоже жениху показываться в подобном виде.

Фланн ушёл, а я снова превратилась в Золушку.

Вот только никакой доброй феи у меня не было, и помочь мне никто не спешил.

Вздохнув, огляделась.

Гостиная была скромная, но если бы не слой грязи и мусора, могла бы выглядеть вполне пристойной. К сожалению, каждый сантиметр этого дома кричал об отсутствии достатка у его владельца. И о полнейшем запустении.

Некогда красивые шторы потемнели от времени и пыли, тонкая позолота давно уже сползла с фигурной лепнины на стенах, а светлая краска на оконных рамах пошла крупными трещинами.

И всюду, куда хватало взгляда, царил хаос и разруха. Грязь, засаленные ткани, щербатые чашки и заляпанные мухами некогда блестящие поверхности лакированной мебели.

Оставалось лишь посочувствовать несчастной Трисе, вынужденной жить с таким отцом. Настоящей свиньей!

Самым печальным же было то, что я, в отличие от настоящей дочери градоначальника, не обладала ни граммом магии. Всё, что девушка убирала раньше при помощи волшебства, мне приходилось драить вручную.

Засучив рукава, я отправилась на поиски тряпок и ведра для воды.

О том, что пришло время обеда, я поняла по заурчавшему животу. Разогнувшись, со стоном растёрла онемевшую поясницу. Сказать, что я устала, значило ничего не сказать. Я бросила тряпку на борт металлического ведра и с ужасом уставилась на свои покрасневшие руки. Пальцы ощутимо дрожали, кожа сморщилась и покрылась мелкими ссадинами.

Вытерев ладони о заткнутый за пояс подол платья, я прошлась по посветлевшей гостиной и сделала вывод, что я — молодец, даже без магии.

Осталось домыть небольшой пятачок пола, и можно возвращаться на кухню.

Решив, что лучше не растягивать это сомнительное удовольствие, я снова опустилась на колени и принялась с остервенением тереть потемневший от грязи паркет.

Именно в этот момент, когда я наклонилась с тряпкой, сзади раздался приятный мужской голос.

— А мне нравится этот новый вид бытовой магии.