Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Жаль все-таки, что тогда на “Стремительном” во время шторма волна смыла за борт не Антуана…

Селин наконец открыла глаза и уставилась на Марсия.

Он ожидал чего угодно. Скандала, пощёчин, упрёков или всё тех же заверений, что эта ночь была ошибкой и случайностью… Но уж точно не того, что она тихо сказала:

— В шкаф. Быстро!

— Чего-о-о?! Он сейчас уйдет! Я легко это устрою…

Де Круа немедленно зажала его рот ладошкой.

— Лезь в шкаф, говорю… — решительно прошептала она и показала в угол комнаты громко выкрикнув, — Антуан, я сейчас!

Из угла на него смотрел изрезанный вензелями шифоньер.

Зная вкусы в гардеробе виконтессы, моряк примерно оценил и его загрузку:

— Исключено. Я же там не помещусь!..

Вялое сопротивление осталось без ответа. Селин скрипнула дверцей, сорвала с вешалки первое попавшееся платье и затолкала капитана внутрь, приглушенно хихикая.

В максимально неудобном положении Марсий подпёр головой потолок шкафа. В спину упирались кринолины. Острый же ус глубинника из корсета колол аккурат под ребро.

Стараясь избежать скрипа вешалок, моряк замер.

Но коварное облако лавандовых духов защекотало ноздри.

Капитан крепился, как мог.

Духи все же оказались сильнее, и — он не выдержал и чихнул.

Предельно дурацкая затея!

Дурацкие духи!

Дурацкий шкаф!

Впрочем, он представил себя в чем мать родила на карнизе дворца и осознал, что светлую голову леди консула, вероятно, посетила не самая нелепая идея.

***

— Селин, бесценная моя, уверяю, ты будешь потрясена вестью, что я принёс! — Сияющий Антуан, вопреки этикету, взял кузину за плечи и слегка встряхнул.

— Но — всё по порядку! Как я не устаю подчеркивать всякий раз, когда мы видимся: твои успехи здесь, на Да-Гуа, поистине восхищают! Я понял! Ты — прирожденный политик! Неслыханно! Оплот Благочестия сегодня прислал представителя с подарками, благословением и с премилым письмом от Его Святейшества Епарха Писториуса! Так… о чем же это я? Ах да! Ты только вообрази, я нашёл своё призвание!

Зарумянившееся лицо брата сияло, он вдохновенно вышагивал по будуару и размашисто жестикулировал.

Воротник его был развязан совершенно не по-протокольному, а в петлице камзола печально раскачивались подвядшие придорожные цветочки. Не переставая выражать удивление, Селин тихонько покосилась на шифоньер:

— Милый кузен, я в совершенном недоумении! В чём же оно заключилось, это твоё призвание?

— Без ложной скромности я открыл в себе недюжинный писательский талант! Да-да! И ты совершенно напрасно надо мной подшучивала.