Пути океана: зов глубин. Книга вторая

– Да они же специально этой отравой им пашни засевают, потому что местных колдунов боятся… цветок этот чёрный… Да как можно принимать их сторону, Селин?! Да-да… Кто я такой, чтобы с тобой спорить в вопросах морали, Ваше Сиятельство… – вояка досадливо умолк и забарабанил пальцами по столешнице. – Ладно с этим… Но и по тактике твоей ведь тоже все мутно! Это что за распоряжения такие?! Я тебе даже так скажу: мне настолько не нравится вся эта затея, — он потряс картой, – что подумываю подать рапорт на увольнение по факту исполнения задачи! Надеюсь, все пройдет по плану.

Безо всяких сюрпризов. И вот еще: тебе не стоит в этом принимать участие лично. Не обольщайся: вечно выходить сухим из воды не может никто!

Собственная тирада так завела Брута, что он аж раскраснелся, и теперь стоял перед ней, тяжело дыша. С глазами преданного пса, которого вот-вот выставит вон нерадивая хозяйка.

— Это всё?

В по-военному коротком кивке было слишком много горечи.

– Благодарю вас, господин Рувар, за искренность. Ценю. Но дата уже назначена.

Пора действовать. Все прочее – после.

В собственных словах Селин показалось столько силы, что дыхание её едва не сбилось. Они стояли друг напротив друга в захламлённом кабинете, и одновременно – на ступенях Ее Величества Иерархии, матери всякой власти и самого Закона. Госпожа и её верный служака. Хороший, добрый, честный Брут! Как больно было услышать пощёчину сомнения в его словах! И как хорошо было получить её в подтверждение правоты собственного решения! Как бы хотелось рассказать ему обо всём! Кому, как не ему…

Да все теперь иначе, и я больше не ребенок.

Игры мои стали взрослые, и ставки в них возросли до смертельно опасных высот.

Любезная улыбка и доброжелательный взгляд Селин снаружи, и – плохое, царапающее, слово “верный” – внутри. После обнаруженного письма с печатью Лиги Доблести в Оплоте Благочестия стало понятно, что доверять Бруту она больше не имеет права. Какими бы искренними ни были их отношения прежде, она прекрасно понимала: печать генерала Готфрида Мортема и его слово может быть куда весомее против ее слова.

Приказ для солдата всегда есть приказ. Вшитый в самое нутро, туда, где у мужчин располагается честь. Гвардеец явно хотел что-то сказать, но хмуро кивнул и покинул кабинет. Сейчас же на его место с робким стуком просеменили слуги, что принесли сундук, новые светильники и канцелярскую утварь.

— Как вовремя. Благодарю вас. Продолжим завтра. Вы свободны, господа, — предельно доброжелательно кивнула им виконтесса.