Пути океана: зов глубин. Книга вторая

С вражеской палубы уже вовсю отсвечивали линзы выставленных навстречу подзорных труб.

И чем ближе «Крылатый» подходил, тем скорее опадал их блеск.

В последний раз Витал с опаской поднял глаза на чёрный флаг с белыми саблями в виде буквы «V» у себя над головой и облизнул пересохший рот.

— Расчехляй!..

Все невысказанные вопросы растворяются в пороховой завесе.

Злоба нападения.

Ярость защиты.

Выстрелы мушкетов.

Клинки звенят о латы.

Мокрое чавканье ударов в чужой плоти.

Предсмертные хрипы.

Синие лица перепуганных мореходов вперемежку с оскаленными лицами армейцев становятся обезумевшей толпой, из которой его люди в чёрных камзолах шаг за шагом выдёргивают жизни.

Ему кажется, он всего лишь бредёт по палубе.

Только обе руки вооружены, и пороховые удары сами собой отталкивают в вечность отчего-то стремящихся на него вояк. Слышатся какие-то крики, адресованные ему, но он всего лишь идёт да рассчитывает верную траекторию шага. Подмечает отчаянную боевую ярость своей команды впополам со страхом.

Когда из трюмной решетки доносится тот самый, до скрежета зубовного знакомый, запах унижения и обреченности, остатки сомнений, а не предаёт ли он собственную совесть, покидают его навсегда.

Лига Доблести, оружие самого Закона, защитники порядка, честь и гордость сухопутных крыс —

— везут рабов.

— Сзади!

Витал сперва увернулся, и только после — посмотрел назад.

Взмах огромной булавы заходил на новый удар. На корме прогремел взрыв.

Здоровяк в пудовой броне и шлеме с опущенным забралом играючи орудовал многофунтовой армейской приблудой, словно дитя — ромашкой.

Неожиданные скорость и мощь атак поражали.

Слишком проворно для такого тяжеловеса, слишком невозможно для законов физики.

Каждый новый удар оружия сопровождался дождем палубной щепы и ошмётками неприбранного груза. Всё вокруг ходило ходуном и угрожало лишить равновесия. Вопреки здравому смыслу, несколько выстрелов в упор, сделанные Фаусто, не остановили противника.

Они его только раззадорили.

Дыры в броне свидетельствовали о прямых попаданиях, но армеец не спешил умирать.

Когда секира Джу погрузилась в его грудину по самую рукоять, детина только слегка вздрогнул.

Но на его проворности и мощи ударов это никак не отразилось.

Изматывающий бой, в который подключились и мушкеты подоспевших членов команды, уже начинал казаться вечностью, когда здоровяк наконец рухнул на палубу и затих.