Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Он оглядел полную трупами палубу и закрыл глаза.

Сернистый запах пороха, нагретого металла и тяжёлый дух сырого мяса спаялись в единый флёр самой Погибели.

Отныне аромат его права свободы таков.

К ночи по окончании отпевания всех усопших тела отправились за борт к Морскому Дьяволу вместе с проклятым красным порошком.

Боевое крещение состоялось и оставило после себя тревожное послевкусие.

***

С полными трюмами флотилия «Крылатого Марлина» пришвартовалась на Паршивой Чайке, острове пиратского архипелага, наиболее прочих кишащем отменными головорезами.

С виду ничего особенного не происходило: так же коптили тусклые факелы в узких проулках. Так же спешили по своим делам бывшие мореходы, а теперь — джентльмены удачи. Такими же белоснежными зигзагами, как и всегда, кружили крикливые чайки. Так же храпели пьяные вдрызг, заботливо укрытые обрывками парусины…

Злой как чёрт Витал гремел сапогами по настилу в сторону приземистого форта, местного подобия ратуши. Ладно сколоченное здание изо всех построек на островке имело два этажа и черепичную крышу.

В сжатом кулаке белел смятый свиток накладных.

За ним неторопливо брёл Джу с большим накрепко заколоченным ящиком на плече.

Чем скорее приближалась «административная зона» Паршивой Чайки, тем ровнее становился шаг капитана. Гнев его разливался по жилам стылой силой, жаждущей крови. Сегодняшний путь слишком напоминал дорогу на эшафот.

Только на этот раз на нём окажется наводчик.

Для себя он уже всё решил, и обратного пути нет.

Интриги и подлости были знакомы ещё по слухам на карьерных лестницах в Гильдии.

Здесь же, среди бандитов всех мастей, как он предполагал, ненависть к конкурентам цвела пышнее.

Судя как по потерям экипажа, так и по добыче, наводчик оказался или подлецом, или болваном.

Витал склонялся к первому. И решил этого дела так не оставлять.

Прерывисто дыша, для собственного успокоения он перебирал в кармане розовые жемчужины, оставшиеся на подарки Уне, и размышлял.

Ещё с трюма Джу видел его всяким, даже в самых неприглядных состояниях.

Видел — и молчаливо принимал. Их душеспасительные беседы сохранили волю Витала и воспитали зачатки той буйной силы духа, что помогла пройти их первый заказ.

Сейчас же чувство собственного достоинства не позволяло делиться с товарищем собственной злобой, с каждым мгновением рискующей взорваться животным, почти скотским, бешенством.

Великан словно чуял настрой своего лже-хозяина, и ни на минуту не оставлял капитана одного.

И Витал был ему благодарен.