Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Мы их поим, тайно кормим лучшей провизией, таскаем им украдкой одежду, и оказывается, готовимся их передать родне… Я ничего не упустил?

Де Круа так резко развернулась к нему на каблуках, что гвардеец едва не налетел на подопечную.

– Послушайте-ка теперь, вы, Ваше Благородие! Хватит говорить со мной как со слабоумной и упражняться в панибратстве. Прошу считать это приказом! Да! Мне самой ужасно страшно, но я отлично понимаю, что и зачем делаю. Это понятно?!

Не терпящий возражений взгляд и до безжизненности беспристрастный тон мгновенно сбили усмешку с лица Брута.

И, невзирая на разницу в высоте, гвардеец так потупился, что едва не вжал голову в плечи. Селин вздохнула и смягчилась:

– В самое ближайшее время будут даны все разъяснения о том, каков у нас план.

Официоз поставил гвардейца на место и заставил надолго замолчать. Обычно милосердная и терпеливая Селин начинала чувствовать в себе незнакомую клокочущую силу. Новая, пока что ещё болезненная, жесткость где-то в груди многое упрощала. И становилось так страшно, и так сладко, что пугало и раззадоривало ещё больше.

Из темноты за прутьями на них смотрело несколько пар зрачков, по-кошачьи горящих во мраке.

Казалось, за хриплым “вольно!”, гвардеец сопровождения прогрохотал наверх с заметным облегчением.

Как бы ни репетировала эту встречу, Селин никак не могла ожидать столь горький укол сострадательной жалости. Пятно факела высветило просторную камеру с буграми поросшего белёсой плесенью камня. На полу и у стен расположились изможденные аборигены в едва прикрывающих жилистые тела лохмотьях.

Хвала Всеведущему теперь их раны от колодок были покрыты свежими бинтами. В углу стояла аккуратная деревянная кадка. Повсюду белели тарелки с остатками свежей пищи и кувшины с водой. К приборам никто не прикасался. Ели руками. Судя по всему, Мейлонг с местным населением не церемонился, к людям относились как к скоту. Но и на дружественной территории они вынуждены были пребывать в подобных условиях.

Благо её распоряжение перевязать раны пленников и накормить исполнили быстро.

Но от этого не легчало. Словно подавая открытую ладонь раненому зверю, она начала было:

– Я здесь, чтобы помочь…

Голос предательски дрогнул. То ли плачевное положение ни в чём ни повинных людей, то ли ненависть в гордых несломленных глазах подступили слезами. Она передала сквозь прутья сверток с чистой одеждой. Но рука её так и осталась протянутой. Заговорил ветхий старик.

– Кукла-чужак без души на красивом теле приходить.