Легенды Синего Яра

Морок парня стрельнул ледяным взглядом и ухмыльнулся так нагло, что захотелось окликнуть. Саяна моргнула, и надменное лицо исчезло за дымчатой завесой.

« Неужто то все же дух был в конюшне?» — тело прошиб холодный пот, и Саяна, пытаясь не показать страха, тихонько запела, призывая Ивелина и Рогнеду к ней присоединиться.

То не вереск цветет, не ковыль у дорог,

То туманная дымка по полю ползет.

Опускается с неба полог ночной

Бередит мое сердце, тревожит покой.

О туман, ты дурманишь в ночной глубине,

Ты плетешь паутину дорог в темноте

За свечою потухшей я в дымку войду,

И навек потеряю дорогу свою.

Но возникнет из тьмы на отчаянный крик

Дева красная, та, что приходит на миг.

Что Смотрящей зовется и Видящей суть,

Что разгонит туман и укажет нам путь.

***

Если пойти направо от сеней по длинному узкому переходу, то можно было попасть в небольшую поварню, в которой стряпуха Анисья по обыкновению занималась готовкой, а старая няня сидела за прялкой и неспешно напевала. Сквозь узкие окна с тонкими решетками вливался скудный свет, который еле заметно скользил по широким дубовым скамьям и массивному столу.

Здесь всегда было шумно: стучали ложками мужики, бегали вокруг дети, женщины пели песни и ставили массивные горшки в печь.

На поварне любила проводить время княжна, сбегая от всех своих стражей, нянек и прочей свиты. Сидела за столом около самой стены, клала голову на теплые бревна и слушала, как тихонько льется песня Чарны, а Саяна и Ивелин играют в незамысловатую игру, подсмотренную у дворовых мальчишек.

Суть была в том, чтобы из кучи мелких речных камушков вытащить один, не потревожив другие. Вот и сегодня они решили провести время как обычно, ничего больше не выдумывая. На Синий Яр тяжелым обухом опустился вечер, терем потемнел, затих, потихоньку погружаясь в тревожный рваный сон.

А Рогнеде нравилось вот так просто сидеть всем вместе, слушать как возится в подсобке Анисья, потрескивают дрова. Лишь старая няня уже не пела а тихонько спала, пригревшись на печи.

Так вымоталась за день старая, что даже до своей горницы не добралась, так и прикорнула в поварской.

— Он двинулся, двинулся! — воскликнула Саяна, когда Ивелин, не дыша, взял один из камушков.

— Не двинулся! — искренне возмутился тот и подкинул выигрыш на ладони.

— Двинулся! Скажи, княжна! — дочь воеводы ткнула пальцем другу в грудь и гневно сдвинула брови. — Плутовать вздумал?

Рогнеда пожала плечами, с улыбкой наблюдая как гневно краснеют у Саяны щеки.