Легенды Синего Яра

Дух снова усмехнулся: все же жаль, что не получилось затуманить разум этой неразумной смертной. Ее тело стало бы мягким и податливым. точно сливочное масло, голос тягучим, вздохи томными, а взгляд наполнился бы желанием до краев. Она бы дарила ему тепло до самого рассвета, а потом очнулась в своей кровати, думая о том, какие яркие сны ей сегодня снились.

— Да ни по чью душу я не явился. — небрежно бросил Ратмир, успокаивая туман. — Я же говорю, что гость. Или ты думаешь, что на пиру будут только смертные ? Со стороны жениха приглашенных нет?

— Но ведь жениха даже на свадьбе не будет.

Или…или будет? — за дрожью в голосе Ратмир уловил заинтересованные нотки и снова не удержался от усмешки.

— Какая же ты глупая, смертная.

— Я не глупая! — лезвие снова блеснуло в лунном свете. Теперь в голосе засквозила злость. Казалось, еще секунда и смертная зарычит от обиды.

— Глупая-глупая. — спокойно сказал Ратмир — Не знаешь, что духа нельзя зарезать железным лезвием. Впрочем, оно такое тупое, что им даже палец поранить трудно, что уж говорить.

— Так значит ты не старший сын Хранителя Дождя? — осторожно спросила дева, но нож все еще не опускала.

— Не старший. — кивнул Ратмир, наблюдая как Саяна сжимает губы, что-то обдумывая. И добавил — Младший я. Был бы старшим, повелевал бы громом и молнией, а не стелился туманом по Синему Яру битый день. Да и тебя за твою дерзость точно бы не пощадил. И опусти уже свою железяку. Или в Синем Яру всех гостей с оружием в руках встречают? Казалось мне, багров по утру встречали радушнее.

— он выгнул бровь, а девушка, густо покраснев, все же опустила ножик и, подрагивая, убрала за пояс. — Так-то лучше. И не бойся, смертная, я тебя не обижу и не трону, коль сама не попросишь. Слово даю.

Саяна посмотрела на Ратмира, и в ее серых глазах засквозило сомнение. « А зачем тогда притащил меня по среди ночи в лес?» — говорил весь ее вид, но девчонка молчала, и сердце ее начало стучать чуть медленнее. Знала, что не обидит, раз сказал. Духи-то врать не могут.

Лунный свет посеребрил темную косу, заиграл причудливо на кованом очелье, будто бы специально прихорашивая. Распахнутые серые глаза, стали лучистыми, а кожа бархатной и белоснежной. Лунный луч скользнул по тонкой шее вниз под плотный воротник, обхватил точеный стан, обнял за плечи, поцеловал в мягкую щеку, тронул приоткрытые губы, дразня и заманивая духа. Окутанная сиянием Саяна казалась легкой пушинкой, почти прозрачной, шелковой и невесомой.