Легенды Синего Яра

Один подскакивает, будто на лапы задние встает, а другой задом крутит, точно хвостом виляет. Горько на душе стало, тоскливо. Не задумывалась никогда дочь воеводы, откуда нечисть берется.

— А теперь они нечисть — все равно сказала девушка, но уже не очень уверено. — Людей не любят. Если со всеми наш Великий Князь смог договориться, то шишиги настолько злобные и глупые создания, что ни на какие уговоры не поддаются! По осени утянули нашего Кузьму под воду, еле выплыл.

— А с чего им вашу человечью породу любить, скажи? Вы их еще слепых в омут, да из сердца вон.

Лесавок и леших никто по чащобам не искал, чтобы упокоить да последние почести отдать, а русалок и вовсе довели до самоубийства. Зачем им вас живых жаловать просто так? Из-за вас они не могут к предкам уйти и застряли между двух миров. Нет им нечистывым места ни на земле ни на небесах.

Саяна ничего не сказала, все еще стараясь не смотреть, как отсветы костра подсвечивают поджарые гибкие тела, сплетающиеся в единый узор на изумрудном покрывале из росистой травы.

Поодаль русалки и правда водили хоровод и одна из них, круглая и грузная, тянула заунывную песню звучным утробным голосом:

— На крутом на бережку

Слезы горько-горько лью

И прошу- прошу водицу

Взять меня в свои сестрицы.

Я шагну в пучину вод

Что покой мне принесет.

Вот другая сторона

Ждет-пождет меня судьба—

Суженый мой водяной

Стану прОклятой женой.

— А почему та русалка со свирелью не участвует в этих…посиделках? — это было первое что пришло в голову дочери воеводы. Румянец все еще окрашивал ее щеки, а сердце ускоряло ритм, поэтому она попыталась отвлечься от навязчивых картин.

— Наказана она — в голосе Каруна проскользнула какая-то новая нота, и Саяне показалось, что это было разочарование — Провинилась перед Водяным, вот он и поставил ее границу стеречь и никого незванного не пускать.

— Это за ивелинов сапог, — со знанием дела закивала Саяна. — Да и не только за сапог. Она чуть его самого на дно не утянула.

Карун сомнительно хмыкнул, и постучал пальцем по виску, мол глупая ты смертная: станет хозяин озера из-за такой ерунды русалку наказывать.

Он даже хотел снова сказать что-то едкое, но не успел, потому что за спиной раздался усталый и недовольный голос Ратмира. Алые блики костра играли на бледном лице, делая его отстраненным и пугающим.

— Идем смертная. Тебя ждет Шуя.

— Кто ждет? — испугалась Саяна, и почему-то подумала, что совсем не хочет идти ни к кому, кто носит такое страшное имя. Ведьминское, колдовское.