Легенды Синего Яра

Возможно, даже древнее самого Вещего Лешко, а ведь именно он был самым старым человеком в Синем Яру. Никто не знал, сколько зим колдуну, но сама Саяна еще в детстве решила, что волхву где-то двести. Так ему и было двести уже зим так пятнадцать.

— Так напал на меня — невозмутимо пожал плечами Ратмир.

— А он мою невесту…— начал было Йован, но туманная веревка вдруг скрутилась во что-то круглое и, залетев в открывшийся было рот, захлопнула его, словно кляпом.

Дух болот взревел, а нечисть недовольно завозилась. Леший, что стоял впереди всех, неодобрительно покачал головой.

— В праздник Луны нельзя ругаться. Но если все же случилась размолвка, то решается она только боем в лунном кругу!

— Бой! Бой! Бой! — разнесся по поляне шепот, пронессе ветром и затих в камышовых зарослях.

— Бой! — запоздало откликнулась аука, откинула золотые волосы и обворожительно улыбнулась Ратмиру. Тот ухмыльнулся, подняв глаза к небу и сложив вместе ладони. В серых глазах разгорался азартный и предвкушающий пожар. Туман выпустил Йована из своей цепкой хватки, и тот, кряхтя, встал на ноги, повторив за своим противником движения.

— Да будет так. — кивнула Шуя, и прошаркав к поваленному бревну березы, медленно уселась. Оглядела обоих духов светлыми, почти белыми глазами и вдруг с неожиданной проворностью хлопнула в ладоши.

Тьма, ютившаяся где-то у корней деревьев, зашевелилась, поползла тенями по траве. Костер затрещал, взметнул пламенем ввысь и вдруг потух, осыпавшись еле тлеющими углями. Тьма стремительно погрузила в свой мрак все вокруг, скрыв от Саяны и нечисть, что затихла и затаила дыхание в предвкушении, и разминающих кулаки духов, и саму старую ведьму.

Мгла расстелилась, укутала в темное покрывало землю и вдруг успокоилась, замерла, не тронув лишь небольшую часть поляны. Тот самый круг, что освещал серебряный лунный свет. И именно под эти прохладые лучи и ступили духи.

Ратмир стянул с себя тунику, отбросил в сторону, и Саяна с удивлением отметила, что худощавый на вид парень неплохо сложен. Дух стоял к девушке спиной, но уже от вида жилистой, точно сплетенного из кожаных ремней разворота плеч в щеки бросился стыдливый румянец.

Йован тоже стянул рубаху, обнажив мощное мясистое тело.

— Отойди подальше — Карун, снова ставший человеком, дернул Саяну за рукав и оттащил под сень темноты. Усадил на что-то теплое и шершавое, похожее на бревно — во мраке было не разобрать.

— Почему они дерутся? Кто такая эта Любава? — шепнула девушка финисту, когда тот присел рядом.