Легенды Синего Яра

Перед ним на коленях стоял сухоньких маленький старичок, связанный по рукам и ногам. В отдалении толпились сельчане и что-то яро обсуждали.

— Дядька Илай! — радостно воскликнул Ивелин. Все же не видел отцова брата вот уже шесть лун.

Тот обернулся недоверчиво, смерил племянника взглядом и вдруг широко улыбнулся, разводя руки в стороны.

— Велька! — он в два шага приблизился к Ивелину и сгреб в медвежьи объятия. — А ты чего здесь? С отцом чего приключилось?

— Нет-нет, — парень поймал встревоженный взгляд и поспешил успокоить — Меня отец отправил княжество посмотреть.

Говорит, пора мне жизнь увидеть…

— Что верно, то верно — одобрительно кивнул Илай. В сумерках Ивелин плохо видел его лицо, но даже в этом полумраке было заметно, как осунулся дядя. Обычно статный, широкоплечий, с пшеничной бородой и яркими зелеными глазами, сейчас он казался исхудавшим и измотанным. — Идем, покажу тебе нашу новую жизнь, Велька. Такого ты точно никогда не видел. А ты, Дамир, иди отдыхай, там Купава, поди, дошила уже портянки.

Дамир дунул в ус, потрепал Ивелина по макушке и, поклонившись старшине, припустил обратно к избе. А Ивелин, предчувствуя, что увиденное ему не понравится, нехотя отправился вслед за дядькой.

Илай вернулся к сельчанам, что толпились вокруг связанного старика. Вблизи он казался совсем дряхлым, израненным и голодным. Щеки ввалились, глаза наоборот располагались навыкате, будто старик был все время слегка удивлен. В полумраке его кожа казалась белоснежной, точно мраморной, но при этом тонкой-тонкой, чудилось, тронь — и порвется.

Он стоял на коленях, утопая штанами в грязи и тихонько поскуливал, пугливо оглядывая толпу.

— Ну что, старшина, делать-то будем? — спросил Илая один из мужиков.

— То же, что и вчера, Рябой. Попытаемся развязать ему язык.

Дядька снял с пояса огниво, чиркнул кресалом над обмотанным соломой деревянным бруском. Огонь вспыхнул мгновенно, освещая дрожащим светом того, кого Дамир назвал упырем.

Илай поднес факел к лицу старика, и оно вдруг заострилось, приобретая хищное выражение. Упырь вдруг рыкнул, оскалив острые, словно у волка, зубы. Он дернулся, будто хотел кинуться на старшину, но пламя слепило выцветшие глаза, не давая этого сделать.

— Ах ты! — Илай ударил старика по голове, и тот повалился на спину в самую грязь, жалобно завыв, точно нашкодивший щенок. Дядька пнул его ногой в бок и навис сверху, все еще держа пылающую головежку.