Вечность для стрекозы

И она нашла его. Того, в чьих руках мебель, сделанная из дерева, продолжает жить. И становится не только произведением искусства, но и оберегом для тех, кто ею пользуется.

Поздним вечером Ласка встаёт из-за стола, потирая разнывшуюся поясницу. Разглядывает свою работу. Ловец снов вышел, что надо. Ветвь ивы в форме круга внутри заполнена узорами из паутины. Круг — это солнце, а паутина нужна для того, чтобы кошмары и дурные сны запутались в ней и растаяли с первыми солнечными лучами. Добрые сны проходят сквозь маленькое отверстие в центре паутины и скатываются к спящему по птичьим пёрышкам, что ответственны за дыхание и легкость.

Одной из душ, которую довелось провожать в давние времена отцу Ласки, был паук, ставший в следующем воплощении предводителем клана индейцев Дакота. Отцу предстала картина, как вождь медитировал и размышлял в одиночестве на высоком холме, и смог вспомнить, узреть свою душу из прошлого воплощения. Мудрый индеец беседовал с ней о рождении и смерти, перерождении и тайнах бытия. О том, что есть смысл жизни.

С тех самых пор индейцы плели ловцы снов, чтобы всё хорошее, что явилось во сне, воплощалось в жизни, а зло сгорало в рассветных лучах. Так, как учил их дух-покровитель — скрутив ивовые ветви в круг и искусно выплетая паутинные узоры.

Ласка вешает оберег над своей кроватью рядом с чудесной деревянной колыбелью, проводит кончиками пальцев по изголовью, обводя искусно вырезанные руны.

Майя

Полулёжа в ванне Ласка развлекается, поглаживая круглый живот. Надавливает справа – и на нём вздымается треугольный бугорок.

— А-а-а-а, это акула!

Пальчиками Ласка изображает уплывающего человечка, которого преследует акула. «Плавник» останавливается, живот разглаживается. И тут же ей между рёбер под лёгкие упираются маленькие пяточки.

— Ахх, ты-ы!

Ласка выпрямляет спину и пытается вдохнуть. В последние недели дышать становится всё труднее, малыш занимает столько места, что лёгкие задрались высоко и уменьшились в объёме.

Она встаёт, аккуратно придерживая живот, вылезает из ванны на расстеленное полотенце.

— Знаешь, что, детка? Я думаю, ты родишься толстеньким кабачком, раз тебе так тесно во мне, что ты не даёшь нормально дышать!

***

Изматывающая тянущая боль переместилась. У Ласки создаётся впечатление, что ей воткнули нож где-то в районе поясницы и ме-е-едленно проворачивают его, но это уже не так больно, как тогда, когда воображаемый нож ворочался где-то внизу живота. Продышав очередную схватку, Ласка шепчет:

— Если...