Вечность для стрекозы

Через несколько дней мы выломали дверь, а он... Ну, ты видишь сама.

Седовласый человек смотрит на неё с надеждой, что она всё исправит. Она хмыкает:

— Н-да, тут явно не обошлось без трагической любви. Как у смертных с этим сложно.

Но старик осаживает её:

— А ты никогда не любила? Или, следуя совету отца, навсегда закрыла душу от этого чувства?

Ласка игнорирует его выпад.

— Вы нашли письма? Кому брат писал? Он же не отправлял их?

Старик качает головой, — нет, не отправлял. Подходит к столу, берёт из верхнего ящика пачку писем и протягивает Ласке.

— Тут только это – «Софье – моей душе». Конверты, как видишь, мы не вскрывали.

— Отец переживал, что у его сына нет Дара. Но погрузить себя в сон на несколько месяцев – это ли не Дар? Тем более, для смертного. Нужно срочно разыскать эту его «душу».

***

Молодая женщина выходит из такси. Ветер треплет длинные волосы, она бежит к дому, дверь перед ней распахивается. Ласка скорее не спрашивает, а утверждает:

— Софья?

Та кивает в ответ, горло перехватывает от волнения, она несётся через две ступеньки на второй этаж и влетает в комнату со спящим.

***

Ласка, прощаясь, обнимается со стариком.

— Не забывай нас, девочка. Мне недолго осталось. И я становлюсь сентиментальным, скучаю по тебе.

— Да, деда, прости, я постараюсь как-нибудь выбраться и без такого... м-м... повода. Надеюсь, у Александра всё будет хорошо теперь.

Они выходят на улицу, старик подставляет лицо ветру, закрывает глаза.

— Деда, меня беспокоит твоё настроение. Я могу понять твою усталость.

Сейчас, когда детей рождается всё меньше, так трудно разыскать душу, сильную, достойную переселения. Но почему ты решил больше совсем не провожать души? Ты же понимаешь, что это будет... Что тебя... Не станет. Я не хочу терять тебя, как бабушку.

Ласка берёт руки деда в свои. Когда они виделись в прошлый раз? Лет тридцать назад или около того, когда родился её брат Александр и отец привёз его на воспитание деду? Она, чуть более века назад выбирая этому телу душу малахитовой бабочки бражника и не полагала, что это будет сын её отца.

Тогда всё было иначе – в то столетнее затишье между Второй Мировой и Всемирной Уничтожительной. Никогда точно не угадаешь, столько времени займёт переход для души.

Пять

Помните: этот день обмену и возврату не подлежит! ©

Безликие тени окутывают со всех сторон массивное кресло, в котором сидит мужчина. На его коленях книга, но глаза прикрыты рукой. Светильник опущен низко и очерчивает лишь небольшой участок.