Вечность для стрекозы

— Тебе это правда интересно?

Майя кивает, продолжая делать пометки в блокноте.

— Я и не знала, что в книжном продают такое. Интересно, где их раньше прятал мистер Суурлахт.

Девочка поднимает на маму глаза.

— Ма-ам. Ты не расстроишься?

— Нет, конечно. Рассказывай.

Ласка медленно листает книгу о Древнем Египте, рассматривает картинки.

— Это не из магазина...

— М-м... Вот как? А откуда? Это редкие в наше время книги. Чуть более века назад книги ещё печатали большим тиражом, не то, что сейчас. Но после войны многие территории оказались заражены и оттуда ничего нельзя вывозить.

Ты ведь знаешь об этом?

Девочка закрывает свой блокнот. Кивает.

— Знаю. Это не опасные книги. И я их не покупала. Мистер Суурлахт дал мне их почитать. А ещё он кое-что рассказывал мне, то, чего нет в книгах. И сказал, что... Не смотря на то, что глаза его слепы, он видит... Мам, это так странно!

Ласка забирает из рук дочери блокнот, кладёт на тумбочку. Садится позади неё, собирает волосы, перебирает их, перекинув за спину, обнимает девочку.

— Закрой глаза, куколка...

Майя послушно опускает веки с пушистыми ресницами. Перед закрытыми глазами разливается глубокая синева, как густая гуашь растворяется в стаканчике с водой, когда споласкиваешь кисть. Постепенно мутная синеватая водичка светлеет, и девочка видит себя в другом помещении. Другом месте и времени. Майя с удивлением рассматривает величественное здание, окружённое парками и садами, расположенное недалеко от гавани.

— Полагайся на другие чувства больше, чем на зрение, — голос мамы отчётливо звучит в её голове.

— Это Александрийская библиотека, такая, какой она осталась в моей памяти. Когда-то в ней была собрана вся мудрость мира. Именно тут был когда-то вычислен размер земного шара, подсчитаны все видимые звёзды, сияющие в небе, здесь были и научные лаборатории, и отличная медицинская школа. Всё, что хотелось бы тебе узнать о душе и теле, о мире, в котором мы живём и о многих других мирах, было здесь.

Ты, кажется, интересовалась Египетскими представлениями о душе? — Майю окутывают пряные восточные ароматы, и перед ней на напольном пюпитре возникает свиток папируса с текстами из Книги мёртвых.

Она разворачивает богато украшенный рисунками со сценами погребения, заупокойного ритуала и посмертного суда папирус, касается иероглифов, но они обжигают её пальцы, как раскалённый золотой песок пустыни.

Девочка шире распахивает глаза, её восхищает этот древний дух роскоши и могущества.