Тяжелее горы. Легче перышка.

Никто из его единоутробных братьев и сестер, никто из ровесников, родившихся в других домах, не удостоился этой участи. А им шестерым тогда сказали: надо! Так лучше будет для мира, для всего драконьего рода и для них самих. Никто и не подумал спросить - зачем, почему? Потом, много лет спустя, прочувствовав на собственной шкуре, что капсула - не мир, а лишь убогое его подобие, что служить некоторым горько и тошно, что договор не разорвать, и, даже пережив хозяина, приходится возвращаться в кристалл - драконы попытались осознать, за что им такое "счастье".

А еще задумались, можно ли навсегда избавиться от служения, и, по молодости и горячности, задали вопросы главам кланов. Именно тогда Договор приобрел свой нынешний строгий вид, связывая дракона и давая куда большую свободу человеку. Только он мог посчитать Договор исполненным и вернуть крылатому свободу. Скай понятия не имел, что и как сложилось у его сестер и братьев. Он был уверен лишь в одном - с Тайри ему неслыханно повезло. Дракон давно уже мог покинуть ее - и не хотел. Более того, последнее время он и вовсе перестал понимать, как будет жить без своей леди, поэтому и выдумал всю эту историю с передачей долга новому спутнику. Тайри совершенно незачем знать, что Договор исполнен. Ответы на мучившие его вопросы Скай не мог и не хотел искать среди людей. С таким все драконы во все времена приходили к Старшей матери дома, уповая на ее мудрость и доброту. Здесь кареглазому снова повезло. Так сложилось, что Старшей дома Танцующих с Волнами стала его мать. В детстве он боготворил Мелеору, став старше, восхищался ее умом и умением выслушать, окончательно повзрослев, стал задаваться вопросом: почему матушка смотрит на него и братьев с затаенной печалью и беспокойством. На старший выводок она смотрела совсем иначе. Вот и теперь синеглазый очень надеялся, что Мелеора Синекрылая хотя бы выслушает его, нарушившего негласный запрет - появляться в стенах Дома только по зову старших.

Загнав поглубже волнение и нежелание посвящать кого бы то ни было в свои личные тайны, Скайяр остановился у знакомых дверей.

На светлом дереве все тот же рисунок годовых колец и вплетенные в него самоцветы. Они засветятся, только если мать захочет увидеть сына. Разумеется, аквамарины тут же засияли, приглашая блудного дракона войти. Как и раньше, Скай залюбовался вставшей ему навстречу женщиной. Матушка, на первый взгляд, совсем не изменилась, несмотря на прожитую уйму лет.