Восхождение к жизни

— Гудман не сдастся и будет бороться за жизнь своего сына, — неожиданно уверенным голосом отрезал стоящий в стороне кудрявый мужчина помоложе. — Он все делает правильно.

Я улыбнулась, переводя взгляд на доктора со светлыми волосами. Прекрасно, что в этом человеке сохранилась надежда на лучшее.

Наконец все трое заметили, что находятся в лифте не одни, и пристально посмотрели на меня. Снова начали перешептываться. Очевидно, на этот раз обсуждали мою скромную персону.

Невольно закатила глаза, мечтая быстрее выйти отсюда.

Мои молитвы были услышаны: лифт остановился на четвертом этаже.

Мистер Гудман уже ждал меня в палате.

Он сидел на стуле, положив ногу на ногу. Доктор хмуро наблюдал за сыном, не замечая ничего вокруг. Я прокашлялась, заставляя его вздрогнуть от испуга.

Приветственно кивнула, натянув дежурную улыбку. Подошла к раковине и вымыла руки.

— Предлагаю сегодня заняться открытыми ранами, — предложил он. — Завтра перейдем к лечению органов.

— Хорошо.

Аккуратно стянула с Томаса медицинскую рубашку.

Мысленно пожелав себе удачи, робко прикоснулась к открытой ране на правом плече. Через минуту она затянулась, не оставляя после себя напоминаний о несчастном случае.

Мистер Гудман продолжал удивляться дару исцеления и неподвижно сидел, уставившись на меня, как на восьмое чудо света.

— Что дальше? — несмело спросил он.

— Левое подреберье.

На исцеление раны на левом подреберье понадобилось больше пяти минут. К счастью, и эта рана затянулась. Закончив с видимыми увечьями на торсе и ногах, устало прикрыла веки.

— Нет ран на спине? — сухо поинтересовалась я.

— Есть.

— Это плохо.

Пришлось повернуть Томаса на бок.

Я опасалась причинить хоть малейший вред пациенту, поэтому прикасалась к нему со всей осторожностью, на которую была способна. Руки подрагивали от волнения.

Аккуратно притронувшись к изувеченной коже, зажмурилась, стараясь не смотреть на застывшую кровь.

— У тебя лицо побледнело, — озадаченно подметил мистер Гудман. — Что случилось?

— Меня тошнит от вида крови, — неохотно призналась я, скривившись в гримасе отвращения.

— Николь тоже побоялась смотреть на кровь, когда я случайно порезался на уроке биологии.

Воспользовалась всем запасом своего терпения, чтобы не нагрубить мужчине. Меня уже начали раздражать частые сравнения с моей матерью.

Возможно, он видел в нас какое-то сходство, но необязательно озвучивать это вслух. Я внятно сказала, что редко общаюсь с матерью. Тайлер сам догадался, что у нас с мамой сложные отношения.