Восхождение к жизни

— Мой… Друг попал в беду, лежит в госпитале, — поделилась я, запнувшись на слове «друг».

— Очень жаль.

— Сейчас я в Канаде. Прилетела поддержать его семью.

— Ты больше не сможешь попасть на курсы Жана Бардо? — осведомилась однокурсница.

— Выходит так, — с нескрываемой грустью в голосе подтвердила я. — Я потеряла свой шанс.

— Вивьен, ты же так давно мечтала об этом…

— Не напоминай, — попросила я, схватившись за голову.

— Ты добрый человек, Вивьен, — неожиданно заявила Виктория. — Не каждый сможет пожертвовать мечтой ради друга.

Виктория сказала то же самое, что моя мать. Возможно, обе думали, что эти слова облегчат тяжесть на сердце, но ошиблись.

Я нервно рассмеялась, чем очень удивила подругу.

Она была права: для многих мечты важнее дружбы. Но Томас даже не был мне другом, чтобы жертвовалась ради него своими желаниями. Я помогаю совершенно незнакомому парню.

Признаться, я очень надеялась, что спасаю жизнь хорошему человеку. Томас же должен оправдывать свою фамилию.

Мне хотелось узнать своего подопечного поближе, но не осмелилась задать какие-либо вопросы его отцу.

— Другу следует тебя хорошенько отблагодарить, когда его проблемы решатся, — выдала Виктория. — Ты ради него отложила все дела и прилетела на другой континент.

Слова приятельницы заставили задуматься.

Думаю, я заслуживаю не только словесной благодарности от мистера Гудмана. Будет обидно, если мои старания не оценят должным образом.

— Что насчет канадских парней? — полюбопытствовала подруга.

Виктория в своем репертуаре.

Она уже больше года пытается меня с кем-нибудь познакомить. Однокурсница устроила мне свидание со своим старшим братом Фрэнком. С первой встречи я поняла, что мы не найдем общий язык. К счастью, тот считал так же.

Однокурсница три года состоит в романтических отношениях и стремится наладить личную жизнь всех своих подруг.

— Я не зациклена сейчас на парнях, — отрезала я.

— Тебя теперь интересуют только канадские пациенты, — пошутила Виктория, рассмеявшись в голос.

— А если быть точнее, то один пациент.

Мы проговорили два часа. Такие долгие разговоры успокаивали меня. Все-таки важно обсудить с кем-то свои радости и проблемы, а не держать все в себе.

В одиннадцать часов вечера пришло сообщение от матери, состоящее всего из трех слов: «Привет! Как Томас?»

Я была в шоке из-за того, что мама не соизволила поинтересоваться моими делами. Изумление быстро сменилось тихой злостью. Хотелось заплакать от обиды, что я и сделала.