Сердце Королевы

Но сегодня она прощала мелкие прегрешения, позволяя мертвым всадникам забирать только самые заблудшие души. Ночь близилась к завершению. Вскоре предстояло разворачивать свиту в обратный путь. Но Анаит так пригрелась в объятиях Михаэля, что пыталась как можно дольше продлить эти мгновения.

Неожиданно она поняла, что у нее есть еще одно незаконченное дело. Оставив мертвецов собирать дань с ближайшего города, повелительница направила коня в сторону. Туда, где жила ее обидчица. Только несколько свирепых псов отправилось следом за своей Королевой.

Лес словно расступался перед ней, открывая короткую дорогу. Вскоре показалась околица деревни. Анаит почувствовала, как Михаэль напрягся за ее спиной, узнавая родные места. Здесь все было как год назад… Или почти все: разрушенные дома отстроили заново, пострадавшие просто подлатали, у многих на крыльце стояло угощение — попытка задобрить мертвое войско. Но среди всего этого пейзажа в глаза бросалась маленькая избушка на окраине у самой кромки леса. На пороге сидела какая-то дикарка в грязной сорочке до пят с неухоженной паклей волос на голове.

Женщина подняла на всадников бешеный взгляд.

— Явилась, — выкрикнула Селия, резко поднимаясь. — Пришла посмотреть на дело рук своих? Вот! Любуйся!

Она поспешила навстречу Королеве, но внезапно остановилась, не доходя нескольких шагов.

— Ты?! — указала она пальцем на Михаэля, сильно бледнея. — С ней…

Селия словно сжалась вся от сильной боли, а потом нечеловечески закричала. Стихающие звуки подхватило эхо и понесло вдаль, пугая тех, кто еще не спит.

— Посмотрите, во что вы меня превратили! — завизжала женщина, переведя дух, и топнула ногой. — Кому нужна правдивая недотрога?! Они все боятся меня. Избегают. Даже муж сбежал. Я была здесь королевой, а теперь я никто!

На последних словах Анаит не выдержала и расхохоталась.

— Ты никогда не была королевой, — молвила она. — А только самовлюбленной эгоисткой. Но если ты недовольна, я могу лишить тебя и этого подобия жизни.

Селия испугалась и отступила, вскидывая руки в защитном жесте.

— Боишься? Правильно делаешь. Этот год тебя ничему не научил: где раскаяние, где извинения? Ты не просто будешь говорить правду. Ты будешь видеть ее в каждом человеке. Тебя будет гнать вперед желание рассказать им эту правду. А люди будут тебя за это ненавидеть, потому что на самом деле правда о самом себе никому не нужна. Ты отправишься странствовать и подобно черным вещуньям будешь открывать людям истину.