Сердце истинного вампира

Погрузившись в свои мысли, она потянулась к следующему крючку, на который должна была подвесить гирлянду, и, потеряв равновесие, рухнула вниз.

Она была готова встретиться с полом, как вдруг ее подхватили крепкие мужские руки, не дав упасть. Стремянка с грохотом рухнула рядом. В нос ударил теплый запах шипрового одеколона.

– Панде Катерина, вы как? – взволнованно спросил Матеуш – староста деревни, держа ее на руках.

– Все в порядке, спасибо, – отозвалась Катаржина.

Она вдруг почувствовала себя очень маленькой и хрупкой.

Такого с ней не бывало почти никогда. Это было и приятное и смущающее чувство.

Матеуш продолжал держать ее на руках. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах. Он уставился на нее так пристально и жадно, что на мгновение она испугалась, что наведенный Тамарой морок спал. Не мог же он так пялиться на ту замарашку, которой она выглядела сейчас?

– Пустите, – тихо попросила Катаржина, и он, покраснев, поставил ее на пол и отошел, опустив взгляд.

С другой стороны зала, на них косилась Тамара, пытавшаяся распутать очередную гирлянду.

Наверно, Катаржине следовало его поблагодарить, но момент был упущен и она так ничего и не успела сказать. В актовый зал ввалилась панде Корнелия в компании других несчастных, которых заставила себе помогать и сказала, что нужно подвинуть рояль, а то он как-то не к месту стоит.

Вечером, когда зал был украшен множеством гирлянд, фонариков и флажков, начали подтягиваться на праздник люди.

Панде Корнелия села за рояль, (который оказался ровно на том же, где и был после того, как его протащили по всему залу, подыскивая подходящее место) и играла на расстроенных клавишах, что-то забористое и веселое. Тамара с Катаржиной, повязав поверх платьев передники, разносили по залу, разлитый по стаканам лимонад из еловых шишек. Жители деревни танцевали или стояли компаниями вдоль стен, болтая и смеясь. Похоже, никому не было дела до белок, ворочающихся внутри своих зимних убежищ. Все просто наслаждались возможностью перевести дух, отдохнуть от изнуряющей работы и обязанностей и порадоваться тому, что половину зимы они пережили.

Катаржина едва сдерживала себя, чтобы не зевать. Ей было скучно, хотелось спать и все вокруг злило. Принюхавшись, она уловила аромат единственного живого существа, которое было в силах ее сегодня порадовать.

Она шла на запах, обходя танцующих, пока не вышла к человеку, стоявшему со стаканом лимонада возле окна.