Сердце истинного вампира

Скинув вампира, Катаржина сразу, не давая ему встать, наступила ему на живот, и перегрызла шею, полностью, отделяя голову от туловища.

Евзен сумел забраться на развесистый дуб, возвышавшийся над поляной, и сидел на верхних ветках, обхватив руками ствол дерева, и воя, как свинья, которую мясник тащил на убой.

Лора лежала под покрытыми снегом ветвями деревьев. Ее кожа была болезненно бледной, а губы посинели, но она дышала и пахла живым. Томаша и Милану оставшиеся вампиры утащили в лес, пока Катаржины была занята, тем что убивала двух других.

Она слышала, приближавшиеся шаги и крики, скрип затвора ружья и запах осиновых кольев. Помощь приближалась, но ждать было некогда.

Следуя за запахом крови и гнили она бросилась в лес. Вампиры ослабли и не могли двигаться быстро, она скоро нагнала их. Они орали и молили о пощаде, пока она грызла, вырывая сердца, так словно были людьми, а не ожившим тленом.

Спустя пару мину все было кончено. Снег покрывала гниль и черная слизь, вытекавшая из разорванных тел. Катаржина фыркала, сплевывая из пасти омерзительный, склизкий вкус.

Двое перепуганных, искусанных, едва не обескровленных детей, сидели под елью. Томаш обхватил руками сестру, прижимая к себе и пытаясь закрыть своим телом.

Эта картина, что-то всколыхнула в глубине ее памяти. Перед внутренним взором Катаржины пронесся заснеженный лес, стая хищников и двое детенышей, жмущихся друг к другу. Воспоминание развеялось, не дав себя ухватить.

Подойдя к ели, и припав на передние лапы перед детьми, она прижала уши и завиляла хвостом, как пес.

Никогда она так не унижалась, но, что не сделаешь, чтобы утешить и не испугать еще сильней. Томаш недоверчиво буравил ее глазенками, нижняя губа мальчика дрожала. Извернувшись в его руках, Милана повернулась к ней и сразу протянула ладошку.

– Собачка!

– Милана, нет! Это волк! – одернул ее Томаш.

Катаржина снова тявкнула и ткнула мальчика носом в плечо. Милана первой поняла, что она хочет от них, и вырвавшись из хватки брата, взобралась ей на спину, обхватив за шею.

Неуверенно поглядывая на нее, Томаш аккуратно взобрался следом.

Катаржина встала на лапы. Надеясь, что они будут держаться крепко и не свалятся с нее по пути, она побежала обратно к деревне.

Они добрались до поляны, когда грянул выстрел. Ее грудь обожгло горячим металлом, она едва успела отскочить. Повезло и пуля прошла по касательной, лишь оцарапав и не задев ни костей ни мышц.

Дети свалились с ее спины, рухнув в снег. Катаржина замерла перед ними, закрывая собой.