Сердце истинного вампира

– У меня... Мы с супругой живем на южной части города. Знаете, панде Катаржина, приходите-ка к нам в гости! У нас есть самовар, на углях его топим. Это, скажу я вам, настоящий чай, а не то, что в этих новомодных электрических чайниках. А жена моя пирог испечет с яблоками...

– Обязательно придем. В эту пятницу в семь, вас устроит? Полковник Домак запишите.

– Записал, панде Катаржина, – отчитался Домак, убирая в карман кителя записную книжку и огрызок карандаша.

Пандер Корнэль покраснел, как накалившийся самовар. Разумеется, он не ожидал, что она согласится и звал лишь из приличий, но никто не тянул его за язык.

Колеса заскрипели на снегу и автомобиль остановился возле слабо сиявших во мраке неоновых ламп, окружавших вывеску отеля.

Отель в Хортске был один единственный, так что выбирать не приходилось. Внутри пахло мебельным воском, дешевым одеколоном и крысами, но латунные ручки дверей и балясины перил были натерты до блеска, а стоптанные ковры идеально вычищены.

Катаржина вошла в отведенный ей темный номер, потянув за собой Домака.

Ей предоставили люкс, но если это был лучший номер в гостинице, то ей было даже жаль остальных членов делегации. Такой паршивой комнаты надо было еще поискать.

Они не стали даже раздеваться. Не было настроения. Катаржина хотела лишь расслабиться после дороги. Она устала и хотела спать.

Домак тоже был словно варенный и двигался так, будто превратился в станок на заводе, гоняющий из стороны в сторону поршень.

– Что с тобой не так? – раздраженного выдохнула Катаржина, получив свое скудное удовольствие и поправляя смятое шерстяное платье и шерстяные чулки.

Проклятый север! На ней было больше шерсти, чем, когда она, обернувшись волком, бегала по лесу. И как в таких условиях оставаться женственной и элегантной?

– У меня родился сын, – после недолгого молчания сказал Домак, опускаясь в кресло.

Он так и не снял шинель, лишь расстегнул. Его волосы были растрепаны, а глаза словно отлиты из хрусталя, и смотрели в пустоту, будто вглядываясь в бездну.

Катаржина удивленно на него посмотрела.

Она отвлеклась, поправляя смазавшуюся помаду, глядя в зеркало старого лакового трюмо, и уже забыла, что сама его о чем-то спрашивала.

– Поздравляю. Как назвали? – уточнила она, убирая пальцем, осыпавшуюся с глаз тушь.

– Милошем.

– Так себе имя. Не думали взять, что-то более мужественное? У меня так хомяка звали...

– Это в честь деда.

– Ну раз так...

– Он тоже простой человек, как и старшие два, – добавил Домак почти шепотом.