Сердце истинного вампира

– Ну, если только правила предусматривают несанкционированное обращение людей в вампиров и строительство подпольных кровяных свиноферм, – ответила Катаржина.

Домак вздрогнул, скосив на нее взгляд. Он видимо не думал, что она так прямо все скажет.

Пандэр Корнель замер. Его рот медленно приоткрылся, щеки обвисли. Он стал похож на огромного обиженного младенца, который вот-вот заплачет.

Молчание прервал заливистый хрустальный смех. Хохотала панде Роза, откинувшись назад и запрокинув голову, словно подставляя шею.

– А, ты не дурна, все-таки заметила! – воскликнула она, поворачиваясь к ней. – Жаль только, что оборотень. Вас, псин, в вампиров не обратить.

– Оборотней псин не бывает, – заметила Катаржина. – Мы волки.

– Это все... это все недоразумение. Вы все совсем не так поняли... – запричитал пандер Корнэль.

Роза лишь искоса на него глянула и он замер, словно зажеванная кинопленка.

– Да, вы все не так поняли, – подтвердила Роза, снова уставившись на Катаржину. Ее зеленые глаза пожирали, грызли, выхватывая из ее души куски.

– Это не кровяные свинофремы, а человекофермы.

– Это еще, что такое? – переспросила Катаржина.

– Видите ли, я думаю, что Вечный император фатально ошибался. Он позволил людям жить, строить города, развивать то, что они называют наукой и искусством. Не думаю, что скоту все это было нужно. Людская доля – быть пищей для высшей формы – вампиров. На человекофермах люди всего лишь отдают свою кровь. Они не мучаются, не страдают и за ними прекрасно ухаживают.

..

– Высшая форма! О, как! – повторила за ней Катаржина. – А, я то признаться, всегда думала, что вы всего лишь ходячая гниль на ножках, отчего-то никак не желающая укладываться в гроб.

– И, разумеется, второй ошибкой Вечного императора было то, что он позволил проклятым, оборачивающимся в зверей, жить, прячась в лесах, но ничего страшного, я это с радостью исправлю...

Катаржине надоело слушать стекающий с губ вампирши бред, и она подав Домаку знак, бросилась вперед. Обращение произошло в прыжке.

Всегда, когда она обращалась так быстро, не давая мышцам и костям привыкнуть к новой форме, это было особенно болезненно. А еще жаль платье, но ничего, купит себе новое.

Она наскочила на Розу, повалив ее на пол и тут же вгрызлась зубами в ее руку. С другой стороны на нее навалился Домак, принявший вид крупного черного волка. Со стороны улицы послышался взрыв. Оконные стекла градом посыпались на пол, пуская внутрь столовой пронзающий холод.