Сердце истинного вампира

Разумеется, он прекрасно видел ночью, так зачем зря жечь свет?

Катаржина раздраженно дернула ухом. Неужели, она потеряла Розу и запах увядающих цветов привел ее к проклятому Якову Она хотела уже незаметно покинуть хлев, как двери по другую сторону свинарника распахнулись от удара ноги. Внутрь влетела Роза. Израненная, в порванном платье, лишенная рук, она бросилась на колени перед ним упав прямо в грязь.

– Ваша... ваша мрачность, прошу, вы должны спасти меня...

– Я вам уже говорил, что то, что вы делаете – очень плохо и вам надо это все прекращать, – отозвался Яков, не поворачивая к ней головы и, продолжая сгребать лопатой навоз.

– Я... я была фавориткой вашего брата, седьмого князя тьмы, он сам меня обратил, разве вы не помните?

Катаржина слушала их, припав к полу и прячась за высокой бочкой с водой. Похоже, вонь от свиней и навоза перебивал запах волка и вампиры ее не чуяли. Странно, что сами свиньи были так спокойны и не реагировали на нее.

– Неа, не помню, – ответил Яков. – И никакого брата у меня уже давно нет. а вы должны сами отвечать за то, что сделали.

Роза склонилась к земле, едва ли не уткнувшись лицом в навоз. Ее тело дрожало, голова дергалась словно в судороге.

– Пожалуйста, ваша мрачность, ведь я единственный из немногих, высший вампир, а вы... Вы наш принц, последний из выживших детей Вечного императора. Вы должны возродить величие, нашего племя, а не...

– Ой, не мешайте мне, пожалуйста. Я тут вообще-то делом занят.

– Разве вы не желаете вернуть утерянное, ваша мрачность? Вместе мы могли бы...

Прежде, чем Роза успела сказать, что-то еще, воздух разрезал выстрел. Вампирша, вереща, отлетела назад. Ее тело опутала сеть, сотканная из серебра.

В хлев ворвался Домак в сопровождение офицеров охраны. Свиньи завизжали и забились в загонах. Яков продолжал, как ни в чем ни бывало, сгребать навоз.

Катаржина раздраженно рыкнула, она надеялась подслушать, что-нибудь еще. Выйдя из своего убежища за бочками, она плавно обернулась, приняв свой человеческий вид.

Все мужики были одинаковы, что живые, что мертвые. Увидев нагую Катаржину, офицеры замерли, раскрыв рты. Яков даже забыл про свою свою лопату и навоз и поднял на нее прозрачный, ласкающий взгляд. Только Домаку было все равно, он уже много раз ее видел. Ему было неинтересно.