Сердце истинного вампира

Отбросив пустую оболочку, которая совсем недавно была живым человеком, Яков шагнул к остальным офицерам. Не оглядываясь на них, не глядя на разразившуюся в вагоне бойню, Катаржина ползла по пыльному полу. Сперва она спряталась за раскрытый саркофаг. Замерла, вслушиваясь в крики, хруст, звуки ударов и выстрелов за спиной.

В боковине вагона находилась тяжелая раздвижная дверь, запертая на щеколду. В обычное время через нее заносили внутрь груз, пока поезд стоял.

Вскочив на ноги, Катаржина бросилась к двери. О металл возле ее головы ударила пуля и, срикошетив, отлетела в сторону.

Пальцыдрожали и не слушались, из-за зелья, она была слаба, как простой человек.

Наконец щеколда поддалась, дверь со скрежетом отъехала в сторону. Не раздумывая ни секунды, Катаржина спрыгнула с несущегося поезда, ухнув в холод и тьму.

Вокруг была лишь тьма, снег и ели, норовившие острыми ветвями выколоть глаза. Катаржина бежала вперед, утопая в сугробах, пока грохот поезда не стих вдали.

На нее еще действовало зелье.

Она была слаба. Ее глаза стали совсем, как у простого человека и не видели ничего в темноте вокруг. Кожу кусал мороз, пробиравшийся под тонкое платье. Она уже не ощущала ног. Лодыжка нестерпимо болела. Кажется, она вывернула ее во время прыжка, но сперва даже не обратила внимание из-за шока.

Она не могла идти дальше. Ноги подломились и она рухнула в снег. Села, обхватив руками плечи, дрожа и тщетно пытаясь согреться. Ей внезапно захотелось спать. Глаза смыкались, веки стали такими тяжелыми, что она была не в силах их снова поднять.

Ей вдруг все стало безразлично. Она больше не боялась смерти, не злилась, не ненавидела Домака и предавших ее офицеров. Она думала об отце, Игнате и матери. Ей вспомнилось, как они все вместе пили чай, сидя на веранде дачи в Элизии. В ветвях магнолии пел соловей, с моря дул теплый ветер, солнце медленно опускало за горизонт.

Катаржина сидела на коленях у матери, в руках она сжимала любимую игрушку – куколку с медвежьими ушками. Была ли она счастлива, когда-нибудь потом? Наверно, нет.

И стоило ли тогда жить? Все равно без сердца истинного вампира умрет и отец. Она останется одна, всеми брошенная и покинутая, одинокая и нелюбимая, без защиты и крепкого плеча, на которое могла бы опереться. Пожалуй без разницы, погибнет она сейчас или потом. Так хотя бы меньше будет мучиться.

Перестав сопротивляться, Катаржина прикрыла глаза, падая в пустоту.

Катаржина проснулась от запаха еловых шишек и дыма.