Сердце истинного вампира

Закончив, он уселся на ствол поваленного дерева, лежавший у реки и смотрел за тем, как она ест, подперев подбородок руками.

Он не знал, зачем на самом деле он ей понадобился. Понятия не имел, что она везла его в Элизию, чтобы вырезать сердце и отдать на изготовление лекарства отцу. Теперь он думал, что помогает ей, хотя, на самом деле, позволил быть рядом с собой убийце, уже занесшей над ним нож.

Катаржина знала, что сделает все, чтобы доставить его к отцу. Она ни перед, чем ни остановится.

Теперь, почему-то ей стало даже жаль его.

В конце концов, он выглядел почти безобидным (не считая того офицера, которого высосал живьем, и может еще неизвестного числа тех, чьих смертей она не видела), бестолковым, глупым, жалостливым и добрым.

Какое дурацкое качество – доброта. Кому оно только нужно? Это все равно, что синоним слабости.

Должно быть, раньше он видел в ней лишь красивую женщину, теперь пушистого «волчка» и понятия не имел, что внутри нее кроется.

Введенные в заблуждение ее внешностью, многие ее недооценивали, и все они жестоко жалели об этом.

Они пошли дальше и, прежде, чем снова поднялась метель, а все кругом заволокло беспросветной тьмой, успели пройти довольно большой путь.

Катаржина насытилась рыбой, и чувствовала себя гораздо лучше. Ей нравилось идти по лесу, пусть даже вокруг тьма и холод, рядом идет оживший мертвец, у которого она собирается вырвать сердце, а по пятам, возможно следуют предатели, вознамерившиеся ее убить.

Ближе к ночи ею овладела новая тревога. Она почти два дня провела в обличие волка и чувствовала, как ее сознание постепенно меркнет.

Ей все тяжелее давались абстрактные, присущие людям мысли. Изнутри все сильнее прорывался волк. Катаржина чувствовала, что еще немного и она полностью в нем растворится. Он поглотит ее, заставит забыть об отце, долге и обо все вокруг и она убежит носиться по лесу, ловить зайцев и охотиться на оленей, пока не прибьется к волчьей стае и не понесет к весне выводок волчат.

Если она хотела сохранить разум, то ей надо было принять человеческий облик, как можно скорее.

В поисках ночлега, они отошли в сторону от реки. Вскоре им на пути попался ствол исполинского поваленного дерева, полый внутри.

– Смотрите, похоже, это и будет нашим убежищем! – воскликнул Яков, осматривая поваленное дерево с таким восторгом, с каким Игнат глазел на новенький лакированный кабриолет.

Опустившись на колени, вампир ползком полез в дерево. За ним, пища, бросились неугомонные белки.

Катаржина замерла.