Сердце истинного вампира

К домам подбирался заснеженный лес, густой и мрачный, а чуть в стороне у берега высилось квадратное и почти лишенное окон здание, похожее на башню. Это была марийевая станция, где в специальных условиях медленно плавилась капля марийя – того самого вещества, которое усердно добывали в шахтах вампиры. При плавлении даже небольшое количество марийя давало энергию, достаточную, чтобы обеспечить теплом и светом целую деревню или даже небольшой город.

Этот источник энергии был куда более надежным и постоянным, чем солнечные или ветряные станции, хотя и куда более токсичным.

От одного взгляда на марий человек мог ослепнуть, а вдыхание его паров способно было убить. Единственными, на кого это вещество не действовало были вампиры.

Хотя слабые сумерки уже давно поблекли, ночь еще не совсем опустилась на крыши деревни. Ярко горели огни фонарей, почти во всех домах сияли окна. Издали доносились голоса и чей-то смех.

– Точно, точно, это то самое место, – прошептал Яков, усаживаясь на корточки, и глядя на дома из-за густого припорошенного снегом куста, словно прячась, хотя поблизости никого не было и никто не смог бы их заметить.

– Ну, пойдемте!

Он пошел вниз, но как-то неуверенно, оглядываясь по сторонам и ссутулив плечи. За ним следом поскакали белки.

Катаржина скептически поставила торчком уши. Ее худшие опасения не подтвердились, похоже, что с жителями деревни все было хорошо, но, что же натворил Яков, когда был здесь в последний раз, что теперь так робел?

Она бросилась за ним следом, утопая лапами в глубоком, вязком снегу.

Яков повел ее огородами, вдоль почерневших кривых заборов. Когда они шли мимо темных дворов, собаки начинали лаять сильнее. Катаржина немного понимала их язык, и слышала, как дворовые псы предупреждают друг друга о приближавшейся опасности. Вскоре гвалт стоял такой, что если раньше, кто-то и спал, то теперь точно все проснулись.

Им пришлось сделать крюк, отходя дальше от дворов. Они обошли деревню по кривой дуге и вышли к стоявшему на отшибе дому, казавшемуся тесным по сравнению с широкими соседскими жилищами.

Всего два окна и дверь с крыльцом выходили к калитке.

В одном из окон горел свет. От печной трубы слабо тянуло дымом.

– Ждите здесь, – сказал Яков Катаржине и белкам.

Оставив их у калитки, он прошел внутрь двора, заботливого очищенного от снега. Катаржина с интересном склонила голову на бок, наблюдая за ним, а белки, пища, полезли разорять птичью кормушку, болтавшуюся на рябине.