Сердце истинного вампира

Катаржина лежала на кровати, погружаясь в дрему, и глядя на проносившуюся за окном метель, когда на одеяло мягко стукнув лапами вспрыгнул черный кот. Она хотела его прогнать, но под полом шуршали мыши. Она их не боялась, но ей было лень их ловить. Так, что она позволила коту остаться, решив, что бросит его в мышей, если те вылезут.

К утру метель не улеглась. Снаружи завывал ветер, снег покрывал все сплошным ковром. Было невозможно выйти наружу. В такую погоду даже в родном селе можно было заблудиться и ненароком уйти в лес.

Вампир, ведьма и оборотень оказались заперты в крошечном домике, скрипевшем и стонавшем, под ударами непогоды.

Чтобы скоротать время они играли в карты. Яков все время проигрывал, возможно, он поддавался, чтобы угодить Тамаре, которая продолжала недовольно на него коситься, но стоило ему отвернуться, как принималась пялиться на него, едва не пуская слюни.

Катаржина проигрывать не собиралась и билась с Тамарой до конца, напропалую жульничая. В перерывах между играми, они подкрепляли силы макаронами с тушенкой и сухарями, на которые вскоре уже смотреть было тошно.

Яков ничего не ел, лишь пил чашками чай.

В последний раз он точно пил кровь еще в поезде. С тех пор прошло уже несколько дней, и сложно было сказать насколько его еще хватит.

Вечером снова вырубился свет, который утром дали.

– И часто у вас так? – поинтересовалась Катаржина, пока Тамара, ругаясь себе под нос, наощупь искала свечи.

– Каждый день с девяти вечера и до шести утра, – мрачно ответила та, щелкая пальцами над кривым фитилем, пока он не загорелся рыжим пламенем.

– Мария осталось мало. До весны, а то и до лета, нового нам не пришлют. К тому же плавильная станция у нас ржавая и старая. Если не выключать ее и не давать ей остыть, то может и грохнуть. Так, что приходится экономить. И не надо так смотреть! Здесь вам не столица.

Катаржина изо всех сил старалась скрыть удивление, но по видимому получалось у нее плохо. Она провела в деревне всего два дня, но уже хотела убраться отсюда, как можно дальше.

Ее поражала звенящая бедность в которой жила Тамара, ее старые выцветшие платья, которые возможно носила еще ее бабушка, покоцанная деревянная мебель, вероятно купленная еще при Вечном императоре, но вопреки всему так и не ставшая антиквариатом, а превратившаяся сразу в трухлявую рухлядь. Ее тошнило от тушенки, соленьев и полугнилой картошки. Даже такую скверную еду Тамара берегла и выкладывала на тарелку по чуть чуть.