Ведьмина мастерская

Миша, кстати, тоже подарил мне подарок, что было достаточно неожиданно.

Я иду по заснеженным улицам. Вокруг – сияние свежевыпавшего снега, на вывесках догорают гирлянды. Утром мы договорились переговорить вновь. Встреча должна пройти увлекательно: он предложил сходить вместе на выставку картин.

-Ты любишь живопись? – мы идем рядом, не касаясь друг друга, но все же очень близко; мне приходится немного задуматься, стоит ли говорить правду.

-Когда-то я много рисовала, - все же расскажу, хорошо, он выглядит безобидным параноиком, - и хотела стать художником анимации.

Записывалась на курсы, даже валяются где-то корочки из онлайн-школ… но надо было поступать на что-то «реальное».

-Думаешь, ты бы не смогла добиться успеха в анимациях?

Пожав плечами, вглядываюсь в картины.

-Не знаю… божечки, здесь такое разнообразие Моне.

Он тихонько смеется, кивая.

-Да, мне он нравится наравне с Айвазовским. Мне нравится реализм.

-Я когда-то знала их все наизусть, - в груди поселяется ностальгическая истома, - Рембрант, Гойя… ха-ха, разбирала смыслы в абстракционизме, рассуждала о сюжетах на картинах Марка Шагала.

Много было… всякого.

-Ого, - удивленно приподнимает он брови, больше в восхищении, чем осуждении, - это очень круто.

-Да, но я сейчас уже ничерта не помню, - улыбаюсь, оборачиваясь к нему, соскользнув взглядом с одной из картин, - что это – «пруд с кувшинками» или «японский мост»? Ах, даже угадала… «японский мост»

Улыбаясь, он посмотрел на ту же картину.

-Да, даже угадала. Да само по себе круто, когда ты знаешь то, чего не знают другие…

Он глядит мне в лицо исподлобья, и затем взгляд переводится уда-то вбок.

Рядом висит картина «Большая набережная в Гавре». Парень внимательно разглядывал её уже издалека, прежде чем подойти ближе; это ключ сегодняшней выставки. По рукам пробегают мурашки. Я, тоже подойдя, словно тону в красках: оставленные во времени чувства по чуть-чуть захватывали струнки внутри. Мне даже слышен шум, а говор людей в галерее – это лишь звуки толпы на набережной. Саша, не глядя на меня, рассказывает томным голосом:

-Эта картина была одной из тех, что входят в коллаж морских пейзажей Моне. После написания он продал её какому-то мужчине. Затем, тот – коллекционеру. Но во время Второй мировой картина была захвачена СССР, и, в общем-то, пережила войну, хранясь в запасниках под неправильным именем «Гавань в Каннах». Потом оказалась на публике.

-Да, - улыбаюсь я, не отрывая взгляда, - да, я даже это помню.