Варвара не-краса без длинной косы

Хотя будто ребятёнка туда несут, рушником пёстрым одетого. Только не вырастет «ребятёнок» тот никогда, в какие богатые его одежды теперь ни заверни. Потому что останки Гореславовы внутри.

Вот их уже в «домишко» и кладут. Аккуратно бревна обратно Буян укладывает. Тихо, потревожить «свёрток» боится. Извиняясь будто.

У старосты уже факел подожжённый — всех местных он в путь последний отправлял. И какое дело, что Гореслав неместный был?

Вдруг кинулась к кострерищу погребальному Дарья. На колени бухнулась. Разумом, что ли, тронулась? Сама сгореть решила?

Нет.

Достаёт Дарья торопливо из-за пазухи гребень деревянный. Старый уж, зубцов некоторых не хватает. Явно таким расчёсываться не будешь. А зачем хранить? За тем разве только, что подруга твоя давняя им волос густой когда-то чесала? Да почила без времени? Только руна «Алатырь», что с началом имени подругиного совпадает, и осталася.

Положила Дарья гребень рядом со свёртком, да поскорее отпрянула. Тогда и Владимир поджёг краду.

Сразу огонь взвился, жеребцами буйными в вышину вздымаясь.

Искрами разноцветными рассыпаясь. Затрещали брёвна языками жаркими раздираемые.

Хорошо осветилось, ярко. Чтоб дорогу Гореслав смог найти в мир другой. Чтоб зла ни на кого не держал. Чтоб успокоился.

Рвутся всё сильнее в синь небесную всполохи огненные. Дрожит, трясётся, поплакивает будто. Шипит бессильно, ветки сухие ломая, сжирая.

А и поспокойнее вроде становится. Ровнее уж горит. Дым тёмный острёхонько в вышину уползает, словно тропинка видимая. Осколки там от огня поблёскивают, словно звездочки на дорогу эту сыпаться стали.

Поровнело пламя. Уж спокойно облизывает и «подкормку», и то, что в них сокрыто оказалось. Будто выдох у народа облегчения получился. Да кто-то барабанить по металлу принялся. Второй «голос» к звону этому подключился — помягче уже. Не ради забавы или из баловства — задать просто ритм надо. Для песни славной, провожательной.

— Традо Истра Весе Ярга Ладодея[6], — затянули людские голоса со всех сторон. Медленно поначалу, печально почти.

А после, глядя как пламя будто под слова пританцовывает, веселее всё.

И действительно — веселиться надобно. Крада — она за ради печали придумана, что ли? Она чтобы путь душе осветить, из мира Яви в царство Навье проводить. Где уж предки славные да боги гордые за пиром заждалися. Нету и повода кручиниться.

Уж смеяться начали, пританцовывать.

Только Варваре не смешно. Как уморившаяся глядит она на костёр полыхающий. Ниже всё. Будто силы у него кончаются.