Ель

Раньше она содержалась в дальней тюрьме, куда сгоняют всех преступников, совершивших тяжкое злодеяние. Видимо, кто-то помог ей улизнуть. Я обязательно разберусь, кто сообщник. А пока что и тебе, и мне надо отдохнуть в безопасном месте.

«Безопасное место», как обычно, бродило по Скрытень-Лесу, источая характерную ауру, отпугивающую непрошеных гостей. К своим дворец был настроен более чем благосклонно.

Занавеска из стекляруса впустила нас с Арасом в недра царского замка и вновь запечаталась магией: посторонним вход воспрещён.

– Иди в спальню, Ель. Обработаем твои раны.

– Зачем их обрабатывать? – вздёрнула брови я. – Ты же говорил, на мне всё и так заживает.

– Не спорь, – проявил настойчивость тот. – Адепты могли применить яд, лучше не рисковать.

По моим собственным ощущениям выходило, что никакой яд маньяки из братства применить не успели. Но кто я такая, чтобы расстраивать лесного владыку? В спальню – значит, в спальню.

Дворец пустовал. Нигде не было замечено светящихся слуг. Не слышалось ни шагов, ни голосов.

Проследовав в указанном направлении, я плюхнулась на мягчайший из матрасов и едва не завалилась на спину. В часы досуга царь почивал поистине царски.

Арас пришёл лишь после того, как силой мысли и взгляда пособирал по дворцу всё, что может хоть как-то облегчить муки раненых. Аптечка первой помощи в его руках выглядела довольно увесистой. Бинты, жгуты, обеззараживающие средства, одноразовые шприцы самой разной вместимости… Чего там только не было.

– Ты серьёзно? – уставилась на него я.

– Мне столько не надо. У меня уже почти зажило.

– Сидеть смирно, – приказал тот. И опустился на колени рядом с кроватью.

Смочив вату в какой-то вонючей жидкости, он принялся протирать мои ноги.

– Ай! Щиплет! – немедленно среагировала я. – Да успокойся ты уже! Нет там никакого яда!

– А тебе откуда знать? Когда тебя приволокли к алтарю, ты была без сознания. У меня сердце перевернулось, когда я тебя увидел. Еле сдержался, чтобы не выдать себя.

– И всё равно в итоге выдал, – буркнула я.

– Как ты вообще мог вступить в братство, которое вынашивает замыслы против правительства? Там же надо клятвы приносить, всякую дичь творить направо и налево, бормотать дурацкие мантры отречения. Они царя ни во что не ставят. Ты в курсе, что отрекался там от самого себя?

– Это, – сказал он, – такая ирония. Я смеялся над ними. Я был в сговоре сам с собой.

Мне только и оставалось, что укоризненно покачать головой.

– Раздвоение личности плохой симптом. Очень плохой.