Ель

– Ждорово!

– А всё-таки, – спросила я, прожевав, – почему вы шьёте камуфляжные балахоны? Что в них такого особенного, что народ их покупает?

– Моя накидка не только делает тебя невидимкой в зарослях, – поведал дед, – но и может отвести злые чары. Я бы и сам был не прочь отразить колдовство, которое сделало меня таким дряхлым. Но прошлое не вернуть.

– Мне жаль, – промямлила я дежурную фразу.

– Если жаль, – зацепился за слово дед-лесовик, – приходи завтра. Есть ещё кое-что, с чем ты можешь помочь.

До своей избушки я еле доковыляла.

Физический труд никак не хотел входить в привычку, и тело ныло от усталости. Напившись воды из кадки, откуда ночью выглядывали оранжевые глаза, я прислонилась к дверце шкафа да так и сползла на пол. При мысли о том, что вчерашнее безумие с ножами и дверью может повториться, мои внутренности скручивались в узел.

Сова Филипповна прилетела почти сразу, как я пришла.

– Что с тобой, Ель? На тебе лица нет.

– Ночью глаз не сомкнула. Какая-то чертовщина тут творилась.

Я подробнее расписала для совы всю небывальщину, которая приключилась со мной в её отсутствие, и Филипповна несколько раз обеспокоенно ухнула.

– Надо тебе няньку раздобыть.

– Няньку? – в свою очередь чуть не ухнула я.

– Есть у меня кое-кто на примете, – сказала сова. – Жди, никуда не уходи.

Расправив крылья, она вылетела в окно, и я потерянно обхватила колени, опустив на них подбородок. Интересно, кого Филипповна собралась ко мне принести?

Глава 12. Хрюнозай хозяйственный

Она вернулась буквально через четверть часа, держа в когтях не то маленького поросёнка, не то кролика.

Я уж было решила, что это очередной охотничий трофей – бездыханный, убитый в неравном бою, – но сова сбросила зверька передо мной, и тот ловко приземлился на все четыре лапы.

У него был упругий сегментированный хвост, где шерсть на ощупь напоминала бархат, и такой же сегментированный нос, который заканчивался свиным пятачком. На голове у зверя торчали длинные кроличьи уши, которыми при желании можно было обмотаться как минимум раз.

Внимательные чёрные глазки оглядели сперва меня, затем всё, что было вокруг. Встопорщенная бурая шерсть улеглась, как только зверёк убедился, что опасности нет.

– Хрюнозай, отныне Ель твоя подопечная, – провозгласила сова Филипповна, присев на спинку кровати. – Заботься о ней как следует, а за мной не заржавеет.

– Понял, – отозвался диковинный лесной обитатель. И обратил свой длинный нос ко мне. – Здравствуй, Ель.