Ель

А в центре поляны на гигантских курьих ногах высилась избушка, сбитая из цельных брёвен и словно облитая смолой. Угрожающее перекрестье балок над причелиной, чей орнамент скалился на нас чёрным черепом, само по себе уже казалось полноценным инструментом для наведения порчи.

– Что застыли, золотые мои? – прогремел на всю поляну отнюдь не старушечий голос. – Давайте-ка или туда, или обратно. Не стойте на границе.

Я вздрогнула. Арас сглотнул. Мы синхронно опустили взгляд под ноги и поспешно переступили черту, оставив позади зелень трав и биение жизни.

Впереди нас ждала сама смерть.

Исполинские курьи ноги – шишковатые, покрытые жёсткой чешуйчатой кожей – тяжко переступили, взметая пепел, и повернули избушку к нам передом, к лесу задом. Их следующей задачей было сложиться в положении приседа, чтобы спустить ведьмину хижину к земле. И с этим они тоже справились на отлично.

На нас слепо таращились тёмные окна. Мы с Арасом, держась за руки, опасливо подошли к рассохшейся двери. Постучать? Просто толкнуть? Нам не предоставили выбора.

Дверь распахнулась без нашего участия, и нутро избушки полыхнуло алым.

– Что же вы стоите, яхонтовые? Добро пожаловать в мои владения! – возвестила ведьма звучным, хорошо поставленным голосом.

Меня обдало могильным холодом. Заходить или остаться? Давно я так не боялась.

– Вперёд, – сказал Арас и, крепче взяв меня за руку, решительно переступил порог.

– Вот и славно, – осклабилась ведьма, обнажив жемчужные зубы. – И не спрашивайте, зачем все эти спецэффекты с выжженной поляной, курьими ногами и пылающим пламенем.

Так надо. Чтобы понимали, куда идут. Чтобы дважды подумали. К ведьмам, знаете ли, лезть небезопасно… Так, Арас, я не пойму: ты новенькую с собой привёл? Что ж, давай знакомиться, новенькая. Я Марина Михайловна.

Она уставилась на меня, а я во все глаза смотрела на неё. Реальность никак не вязалась с ужасом, который заранее сочинило моё богатое воображение. Передо мной не стояло ни скрюченной карги с кривым носом, ни грозного воплощения погибели с косой наперевес.

Помимо длинного чужестранного имени, Марина Михайловна гордо несла по жизни артистичность и обаяние. Она была молода и красива. Её спортивное, подтянутое тело облегала обтягивающая одежда, какой мне мерить не доводилось. На её коротких, лихо зачёсанных набок волосах цвета соломы сидел зелёный берет. Взгляд её карих, почти чёрных глаз казался лукаво-насмешливым, а пухлые губы застыли в полуулыбке.

– Значит, тебя зовут Ель? – спросила она.