Влюблённый домовой

А это куда?

Павел осторожно снимает с её пальца избушку и вешает среди центральных веток.

— Знаешь...

Обернувшись на голос, Павел сталкивается с Линой взглядом и хоть он и помнит, что она его не видит, но сердце в груди всё равно ёкает. Сейчас она такая уютно-домашняя, с этими заплетёнными в короткую косичку волосами и в тёплой пушистой пижаме.

— Это так странно, — продолжает Лина, даже не подозревая, что ей сейчас любуются. — Не видеть тебя, но видеть, как ты вешаешь игрушки. Со стороны это выглядит довольно фантастично.

Игрушка сама по себе плывёт по воздуху и надевается на ветку. Может видео такое снять? Как думаешь, в интернете зайдёт? Заведём канал, монетизируем и у нас будет хоть немного больше денег. Что скажешь? Назовём его... Будни домового?

— И тебе влетит от ректора, — ворчит Павел, на мгновение забывая, что Лина его сейчас не только не видит, но и не слышит.

— И мне влетит от ректора? — будто всё-таки слыша, повторяет Лина его слова, только интонация, с которой они звучат, скорее вопросительная.

— Ты это, наверное, скажешь, да? Жаль, а ведь неплохая идея, скажи же?

Замершее было в надежде сердце медленно и тяжело бухает о рёбра. Вместо ответа Павел просто достает один из шариков из коробки: яркий и рыжий, как волосы Лины.

— Ты прав, давай лучше наряжать. А-то я размечталась.

Лина грустно хмыкает и подхватывает из коробки старенькую шишку.

* * *

Останавливаются они лишь тогда, когда в коробке не остаётся ни единой игрушки, а вся мишура пушистой змеёй обвивает ёлку.

Лина тянется к розетке, втыкая вилку удлинителя и включая гирлянду. Та вспыхивает, раскрашивая ёлку ещё более яркими красками, и Павел выключает свет, погружая комнату в переливающуюся огоньками темноту.

— Красиво, да? — почему-то шепотом спрашивает Лина, подходя ближе к ёлке.

— Красиво, — так же шепотом соглашается Павел. Громкий голос сейчас кажется ему неуместным.

Он мягко подступает ближе к обнимающей себя за плечи Лине и замирает в каком-то шаге от неё, когда слышит тихий сбивчивый шёпот:

— Знаешь, мне так страшно.

.. Нет, с одиночеством я справлюсь, до того как я переехала сюда я почти всегда была одна, маме нужно было строить карьеру и искать себе нового мужа, друзей у меня близких не было, но... Я не хочу терять тебя, понимаешь? Без тебя не просто одиноко, пусто. Не вокруг... Внутри.

Павел вздрагивает от этого признания и от того, как морщится, растирая грудину Лина.

«Всё будет хорошо» — хочется ему сказать, но язык не поворачивается.