Мемуары принцессы

— Угадай, кто?

— Виктор, — боюсь, мой голос прозвучал слишком равнодушно. Виктор подошёл ко мне спереди и обеспокоенно взглянул в глаза.

— Анна? Что с тобой? Да ты горишь! — он прикоснулся к моему лбу, и мне показалось, что его руки очень холодны. Это было очень приятным ощущением, потому что я действительно горела. Не удержавшись, слабо подняла руку и приложила его пальцы к своей горящей щеке. И плевать, что он подумает.

Подержав немного свою руку на моей щеке, Виктор медленно, будто нехотя, убрал её и отошёл.

Затем вернулся, и в руках его был мокрый платок с вышитыми инициалами. Он положил платок мне на лоб, и я почувствовала запах тонкого мужского парфюма.

— Ну вот, — огорчённо покачал головой юноша. — Не следовало нам гулять в лесу под дождём. Ты, видимо, простыла. Пойдём, я помогу тебе дойти до кровати.

Я молча качнула головой.

— Не могу пошевелиться… Голова болит…

Тогда Виктор взял меня на руки и понёс. Я против воли приобняла его за шею и положила голову на плечо. Но длилось блаженство недолго.

Виктор донёс меня до кровати и бережно, будто сломанную фарфоровую куклу, положил на перину. Я приоткрыла глаза и уголки моих губ чуть приподнялись, создавая подобие слабой улыбки.

Я расслабилась, и… лишилась сознания…

***

Мама бежала от меня, иногда оглядываясь. А я бежала за ней, и никак не могла догнать. «Стой, мама, подожди!» — кричала я, но она не останавливалась, всё бежала и бежала.

Вдруг раздался грохот, и между нами разразилась бездна. Щель стремительно росла, всё дальше и дальше отстраняя меня от мамы.

Она остановилась и оглянулась.

«Нет, не оставляй меня…» — кричать сил не было, и последние слова я тихо прошептала. Слёзы отчаяния навернулись на глаза. Я тянула к маме руки, но безрезультатно. Тут слёзы крупными каплями покатились по щекам, и от их прохлады я проснулась.

В полутьме комнаты я не сразу поняла, что происходит. На лбу у меня снова лежал мокрый платок, и по щекам с него катились капли воды. Я приподнялась на локтях и осмотрелась.

Мрак… нет, это не ночь. Это занавешены шторы.

Возле кровати сидел юноша.

— Который час? — спросила я слабым, измученным голосом.

— Половина первого, — ответил Виктор голосом отчима. Мне трудно сказать, что произошло дальше, было ли всё в действительности, или я бредила. Раздался адский хохот, комната загорелась красным светом. Языки пламени лизали стены и кровать. И всё это под ужасающий, зловещий хохот…

Всё, что я поняла — в комнате сидел не Виктор, а отчим.