Мемуары принцессы

Она была одета в пышное платье из белого шифона, украшенное бисером, жемчугом и цветами. Длинные светлые волосы Анны были аккуратно заплетены в сложную прическу, и на ее голове был венок из свежих лилий, который подчеркивал нежность, чистоту и невинность девушки. На ее лице было написано величие и благородство, а глаза сверкали как два драгоценных камня, отражая огни зала.

Увидев пару, толпа ахнула и расступилась. Принц учтиво взял Анну под руку и повёл вниз по лестнице.

Принцесса двигалась медленно, словно паря на облаке из мечтаний и фантазий.

Ее шелестящее платье окутывало ее тонкий стан, придавая ей еще большую нежность и изящество. Каждый шаг девушки был как часть прекрасного танца, каждое движение — как плавная трель птицы.

Леон двигался легко и грациозно, словно плывя по воздуху, и каждый его шаг был точен и уверен. Все вокруг замирали, любуясь этим прекрасным и величественным принцем, который казался неприступным и недосягаемым, как звезда на небе.

Юноша провёл Анну в центр зала, и, обратившись к толпе, заговорил:

— Дамы и господа, я благодарен всем вам за отклик на моё скромное предложение.

Этот бал я устроил в честь моей прекрасной гостьи, милой Аннет, не пожелавшей раскрыть публике свою фамилию. Я хочу, чтобы сегодня сотни бокалов поднялись в её честь, сотни голосов почтили её красоту, реки вина были выпиты с благословениями Аннет на устах. Веселитесь, господа! — юноша кивнул оркестру, расположившемуся на балконах с двух сторон, и грянула музыка.

Принц положил руку на талию Анны, а она — на его плечо. Пара плавно закружилась в такт робкой, нежной музыке.

Постепенно музыка набирала обороты, нежная и осторожная, она постепенно становилась страстно и пленительной.

Леон смотрел на сияющее, раскрасневшееся лицо девушки, на её пухлые, идеальные губы. Юноша наклонился к уху Анны и тихо прошептал:

— Как мучительно смотреть на губы, которые не можешь поцеловать… Ты не хочешь смотреть на них, так как понимаешь, что ты не должен делать этого, но одновременно понимаешь и то, что не сможешь сдержаться, потому что жаждешь этого поцелуя, как путник, весь день проведший в пустыне, жаждет воды.

И твои губы покалывает от напряжения, и всё внутри замирает. А милое лицо всё мелькает перед тобой, будто дразня. О, как сладка эта мука…

Их движения слились воедино, словно они стали одним целым с танцем. Она легко и плавно кружилась объятиях любимого, словно переливаясь в каждом движении.