Блюз демонов

 

Мы шли, и бежали, и обнимались, и пританцовывали, смеялись, пели, мы говорили о чем-то, а я ничего толком не помню из этого разговора, успокаивая себя тем, что, "наверное, какие-нибудь пьяные бредни". Едва память наталкивается на непонятно откуда взявшееся "ничего нет из того, что, как ты думаешь, тебя окружает", "я не твой дракон, рэма" и еще какое-то имя, - сразу так пугается, эта память, запирается и молчит.

Я как будто стою на берегу бурлящей реки посреди грозы темной ночью и смотрю куда-то за горизонт. Невозможно ничего разглядеть - темно, небо затянуто тучами, нет даже луны.

Невозможно ничего расслышать из происходящего вокруг - любые звуки заглушают раскаты грома, треск молний и шум воды рядом со мной. 

Но главное, совершенно невозможно понять, как я оказалась в этом мрачном опасном месте, что это за река, что это за гроза. Мне кажется, рядом со мной кто-то есть - но я не знаю, друг это или враг. Я даже не знаю, человек ли это. 

Я выключаю экран телефона, обнимаю сладко сопящую на скамейке собаку, и закрываю глаза.

Я на берегу бурлящей реки, вокруг меня ночь и гроза. Я не понимаю, что происходит - и это началось не вчера и не год назад, так всегда было в моей жизни, просто не всегда мне хотелось об этом задумываться (мне и сейчас не хочется). 

32

Белоснежный щенок, свернувшийся калачиком рядом со мной на скамейке, тихонечко заскулил во сне, открыл глаза, зевнул и тут же снова заснул. 

Я потянулась за рюкзаком - в наружном боковом кармане у меня всегда лежал блокнот для рисования, а спиртовые маркеры валялись и в основном отделении, и были рассованы по боковым.

Спецзапас для "походных зарисовок". Я активно использовала блокнот в последнее время - особенно во время своих поездок на дачу к Никите, но парочка чистых листов в нем еще оставалась. 

Не знаю, почему, но я сейчас достала его и по памяти тонкими линиями набрасываю ночной лес и затерявшиеся в нем две фигурки - мужскую и женскую. Делаю крошечные наброски - один за другим, меняю цвет маркеров, пытаюсь уловить в линии свое настроение, как птицу в клетку поймать.

 

Я так хорошо помню, как смотрела на пьяного, несчастного Виталика, на его припухшие глаза - и видела там свою боль, свое отчаянье. Такое же безнадежное «если бы».

В этот момент я сама будто бы слышала Викин счастливый смех на свадьбе - ножом по сердцу, и понимала, как больно сделала Нелла Виталику своим демонстративным отказом. Я не собиралась утешать его. Я знала, что и сама не утешусь.