Во имя Камелота

Трина кивнула, давая знак говорить, и служанка покраснела. — Я слышала, что вы назвали его бесцеремонным козлом.

Настала очередь Трины смущаться и краснеть.

— Я… Да, но он сделал грязный намек в мою сторону, — она попыталась защититься и поняла, как по-детски это звучит.

Джудит снова улыбнулась.

— Сэр Гавейн любит шутить, миледи. Поверьте, его резкость не что иное, как проявление дружеских чувств к рыцарям. Со временем вы узнаете, что многие из них отпускают грязные шутки, иногда резки и грубы. Но немногие позволяют себе быть таковыми в присутствии леди.

Трина поджала губы.

— То есть ты намекаешь, что он просто не стесняется быть настоящим и вообще такой идеальный?

С губ Джудит сорвался смешок.

— Пожалуй, так бы я и сказала, — и тут же покраснела вновь.

— Он тебе нравится? — быстро спросила Трина, осененная мыслью.

Джудит замахала руками.

— О, миледи, что вы, я даже думать о таком не смею!

Трина замолчала, оценивая слова служанки. Что-то в них не клеилось с ее представлением о Гавейне и рыцарях.

Уж слишком благородной и чистой была картина. И тут она вспомнила.

— А как же разговоры про то, что сэр Гавейн настоящий дамский угодник? Неужели слухи?

Лицо Джудит стало пунцовым. Она нервно сжала собственные пальцы.

— Вы правы, миледи, так действительно говорят. Несколько девушек на кухне болтают, будто были с ним близки, но… Я им не верю.

Трина вздохнула. Джудит определенно была влюблена в Гавейна, а значит, от нее объективного портрета рыцаря ждать не приходилось.

На мгновение между ними повисло неловкое молчание, которое служанка поспешила прервать.

— Может быть, купим вам платок? Уверена, что если не сегодня, то завтра вы определенно найдете своего фаворита, — она искренне улыбнулась, заставляя Трину сдаться.

Спустя несколько минут Трина уже держала в руках небольшой кусочек льна зеленого цвета с вышивкой, купленный на деньги, которые Мерлин выписал ей в качестве жалования. Он уверял, что его ученица обязана иметь пособие, чтобы никто не посмел пустить слух о жадности советника короля.

Однако, поддавшись на долгие уверения Трины, маг сделал довольствие символическим. Впрочем, по меркам Камелота и это могло считаться маленьким состоянием.

Трина уже думала над тем, что будет делать, когда ей придется покинуть Камелот, и решила, что отдаст часть денег Джудит – в благодарность. Теперь же она была уверена, что хочет поддержать благое дело обучения детей прислуги и пожертвовать свое пособие на эти нужды.