Во имя Камелота

Последнее Трина бы узнала даже с расстояния в сотни метров, даже в полной темноте, настолько хорошо оно было ей знакомо.

— Ч-что ты имеешь в виду? — слова спотыкались о чувства Брианны.

Он на мгновение отвернул голову, глядя в стену и будто собираясь с силами, а затем произнес, стараясь смягчить резкость:

— Прости, я не должен был говорить это так. Но ты заслуживаешь знать. Как и я заслуживаю твоего презрения. Этот вечер я выиграл в споре с твоим братом. Именно поэтому я пригласил тебя сегодня.

Она отстранилась от него, качая головой из стороны в сторону. Не веря сказанному.

— Ты всегда была для меня прекрасным другом, и я высоко ценю тебя. Но, боюсь, что могу оказаться еще большим подлецом, если не скажу этого сейчас. Я не должен был оставаться с тобой наедине этим вечером, не должен был спорить на тебя, потому что я хорошо знаю твои чувства.

Брианна замерла. На мгновение в ее душе вспыхнула еще одна маленькая искорка надежды, которая отразилась в мимике.

— Тогда почему, Гавейн? Почему ты…

— Как я и сказал, я высоко ценю тебя как друга, но я не испытываю того же, что и ты.

Прости. На самом деле, я должен был поговорить с тобой во время прошлого приезда, но ты знаешь, что Персиваль не позволял нам подолгу оставаться наедине. Возможно, спор не был такой уж плохой идеей, — он горько усмехнулся, — потому что сейчас я наконец могу сказать правду, которую ты должна знать. Мне очень жаль, если я ранил тебя. Я никогда не хотел, чтобы это было так.

Брианна шаг за шагом отдалялась от Гавейна, выдавая желание сбежать от услышанного.

— Нет, — прошептала она. — Почему ты говоришь такое?! Я же видела, как ты относишься к благосклонности других леди. Даже сегодня ты не надел ни один платок, ты…

— Это не связано с другой леди, — поспешил перебить ее.

— Тогда почему? Все, что мы пережили, мы…

— Между нами не было ничего, что могло бы дать тебе надежду, — Трина никогда не слышала, чтобы в голосе Гавейна было столько мягкости и чего-то, похожего на понимание.

— Если было, это моя ошибка. Я прошу прощения. Я не создан для любви, Брианна. Я воин.

С последним Трина была склонна согласиться. Она с грустью смотрела на леди Брианну, которой был нанесен такой тяжелый удар. Как бы она сама повела себя в такой ситуации? Сделал ли правильно Гавейн, что причинил девушке такую боль? Могло ли это быть иначе?

Она слишком мало знала об отношениях, чтобы вынести вердикт.