Во имя Камелота

— А ты ведьма, — невозмутимо парировал незнакомец и прищурился. — Но я никогда не встречал такой магии прежде. А повидал я многое, поверь.

— Откуда ты? — напирала Трина. — Я не встречала тебя в нашем поселении или в соседних.

Юноша сделал еще один шаг по направлению к ней и серьезно спросил:

— А где твое поселение?

Трина замялась. Она не должна говорить ему о том, откуда пришла. Его могли подослать они. Те, кто каждый день порабощал ее народ.

Холод снова пробежал по телу. Если это так, пусть умрет только она.

— Я сбежала оттуда, — произнесла первую пришедшую на ум ложь.

— Видимо, не так далеко, — парень скучающе оглядел кончики своих ногтей, — раз ожидала, что я один из твоих соседей.

Трина сглотнула. Глупая. Почему за девятнадцать лет она так и не научилась врать?

Не желая закапывать себя еще больше, она промолчала.

Молчал и он, пристально ее изучая. Его взгляд остановился на кожаной косухе и худи, опускаясь все ниже и скользя по джинсам, а затем и по белым кроссовкам Nike, заляпанным лесной грязью.

Дурацкая мысль тут же возникла в голове Трины: если она и впрямь попала в прошлое, какой же неподходящий вид она сейчас имеет. Интересно, за плохой вкус и пренебрежение модой в Логресе сжигают на костре?

Она издала смешок, и незнакомец выгнул тонкую бровь.

— Ты так и не ответила на мои вопросы, — на этот раз в его тоне мелькнул намек на угрозу.

Что ему сказать? Какой ответ будет безопасен?

— Я Трина, — правда показалась лучшим вариантом.

— Трина, — он одарил ее недовольным взглядом.

— И все?

А чего еще он ожидал?

Видимо, многого, потому что неожиданно и резко схватил ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в пылающие изумрудами даже в темноте глаза.

— Откуда ты, девочка?

Его голос теперь действовал на нее по-новому, словно обжигающие клещи вытягивали из сердца правду, и противостоять этому было больно. Она чувствовала, как магия, чужая магия, обволакивает ее, лишая воли.

— Шотландия, — ляпнула первое, что пришло в голову. То, чего совсем не хотела. — Из поселения ведьм в пригороде Эдинбурга…

Правда полилась из нее рекой, от чего в груди застыл ужас.

Нет-нет, она не должна этого говорить. Не должна!

Парень слушал, все больше хмурясь.

— Какой сейчас год? — неожиданно спросил, чуть ослабив хватку и позволяя вдохнуть.

Трина недоуменно уставилась на него. Почему вдруг он решил спросить именно это?

— Две тысячи двадцать третий, — произнесла она четко, следя за реакцией.

Он резко выдохнул, втянув воздух через нос.