Шариф и Лейла

Недолго думая, Шариф протиснулся в узкую щель, которую его сильные руки смогли сделать, отодвинув проржавевшую решётку.

Сад был прекрасен. Густые кроны раскидистых деревьев, каких Шариф никогда в своей жизни не видел, давали прохладную тень. Аккуратно подстриженная трава так и манила улечься на ней. В небольших просветах между тенью пестрели разнообразием цветов ухоженные, обрамлённые мрамором, клумбы. Чуть дальше росли невысокие фруктовые деревья с удивительными плодами, названия которых юноша не знал.

Сам могущественный эмир, повелитель города, позавидовал бы такому саду.

Пройдя чуть дальше, наш герой услышал пенье дивных птиц, голоса которых походили на смех гурий. Не в силах сдержать любопытство, Шариф приблизился к высоким кустам шиповника и с нетерпением раздвинул их, как жених после свадебного пира раздвигает чадру невесты, которую сосватали ему родители, а он никогда не видел её лица. Открывшаяся ему картина едва не лишила юношу рассудка.

Сразу за кустами пролегал прохладный арык, который брал начало от бурного сая и наполнялся чигирём.

В самом его истоке, где он образовывал маленький пруд, неподалёку от резной беседки, купались три девушки. Они, смеясь и перекликаясь, пытались затащить к себе четвёртую, которая бегала от них по берегу, не решаясь окунуться в холодную воду. Расшитые золотом шальвары и прозрачная, из тончайшего шёлка короткая курта с широкими рукавами выдавали высокое положение трусихи. О её подругах ничего по одежде определить было нельзя ввиду отсутствия таковой.

Ослеплённый красотой, юноша отшатнулся и зашумел кустами. Девичьи голоса стихли. Он решил, что обнаружен, хотя в этом случае, скорее, послышался бы визг. Стыд бросил кровь в его лицо. Испугавшись оказаться застигнутым за столь неблаговидным занятием, Шариф кинулся бежать. Как молодой олень, он мигом пролетел через весь сад и скрылся в старой калитке.

Остаток дня беглец провёл как во сне. Зато ночью не смог сомкнуть глаз.

Как только он начинал засыпать, чудесное виденье вставало перед глазами, и юноша в волнении вскакивал. Но снилась ему не белоснежная кожа трёх купальщиц, не гибкие линии их дивных станов, а стройная, как у лани, фигурка, и, подобное луне, прекрасное лицо четвёртой девушки.

Такое бодрствование во сне продолжилось и на следующий день. Несколько раз Шариф получал удары палкой по рукам от старшего мастера за ошибки в работе, но не замечал их.