Шариф и Лейла

Могу ли надеяться узнать ваше имя и почему ваш наряд выглядит так, будто вы являетесь владелицей этого райского места?

— О, это просто, — быстро нашлась девушка, — принцесса любит меня и часто отдаёт свою одежду, которая ей надоела. Зовут меня Самина. Скажите, а где находятся владения вашего отца?

Разговаривая так, молодые люди прошли к беседке и сели на топчан. Служанки быстро принесли лепёшки, халву, фрукты, накрыли дастархан. У бедного Шарифа маковой росинки с утра во рту не было, но он даже не взглянул на богатое угощение, любуясь девушкой.

Юноша уже понял, что перед ним единственная, обожаемая дочь эмира — прекрасная Лейла, но это уже не имело для него никакого значения.

Прочитавший много книг, юноша принялся рассказывать о дальних странах, путешествиях и приключениях. Красавица слушала его затаив дыхание. Время летело, как пущенная стрела. Не успели молодые люди обменяться, как им казалось, и парой слов, а уже остались пропущенными их вечерние занятия. Служанки, которые не смели им мешать до этого времени, позвали госпожу готовиться ко сну.

Перед тем как уйти, Лейла, до сих пор упорно называвшая себя Саминой, приказала принести юноше одежду стражника, чтобы он мог выбросить свои обноски. Условившись о следующей встрече, собеседники, наконец, расстались.

Ночь Шариф провёл у калитки, боясь пропустить момент, когда наступит утро и ему будет позволено встретиться с его ненаглядной Саминой-Лейлой. Стража несколько раз проходила мимо него, но воины, увидев одежду юноши, решили, что это новенький, которого поставили охранять старую калитку.

Как только первые лучи солнца коснулись верхушек самых высоких деревьев, юный подмастерье уже сидел в беседке. Через несколько минут туда прибежала девушка.

Заспанные служанки появились чуть позже. Потратив немало усилий, им удалось уговорить молодых людей хоть немного поесть — увлечённые друг другом, они забыли обо всём на свете, и начали сохнуть на глазах. Несколько дней продолжались их встречи, пока одна из служанок, особенно любящая поспать, не донесла визирю о появлении возлюбленного у принцессы.

Однако придворный, опасаясь гнева эмира, не решался сообщить об этом господину, но приказал усилить охрану дворца. Своей цели этим приказом он не достиг — стража привыкла видеть Шарифа каждый день и, окончательно решив, что он один из них, не тронула юношу.

Ничего этого молодые люди не знали. Шариф сочинял стихи, а Лейла, обладающая чудесным голосом, пела их, подыгрывая себе на аль-уде.