Последний солдат королевы

Руки были связаны далеко за спиной, так, что Виктория могла двигать только головой, и то прилагая к этому усилия.

Алкасар вдруг услышал как зло скрипнули сжатые до боли зубы у шута. Он и сам вдруг ощутил, что нервно сжимает в крепких руках эфес родовой сабли, так что побелели костяшки пальцев. Что же делать?!

–Кажется наши планы приходится менять на ходу,– подошедший Зуб, ходивший на разведку, тоже увидел, то что происходило на башне смерти.

Викторию довели все-таки до помоста и швырнули к столбу. Толпа восхищенно ахнула.

Палач, одетый в черный до пят балахон и красный колпак медленно подошел к ней и начал цеплять на запястье кандалы. Даже снизу было видно, что королевы Рура было нестерпимо больно, но будучи дочерью своего отца, она не имела права кричать. Не могла…Хотела, но звук лишь вырывался из горла хриплым простуженным дыханием. Голова безвольно повисла. Кажется Виктория потеряла сознание…

–Значит так…-наконец выговорил колдун, медленно и зло цедя слова сквозь плотно сжатые губы.– Одиссей приведи лошадей к ратуше.

Стой там и жди нас с Восточной стороны до полудня. Если не успеем вернуться, то уезжай, нас уже в живых к тому времени не будет это точно. Только обязательно жди…

–Ну а как же…– начал нерешительно шут, но грозный взгляд из под косматых бровей колдуна прервал его на полуслове.

–А мы втроем попытаемся выручить королеву. В конце-концов она с Зубом обещала по полным карманам золотых. А Суворов похоже в нее влюбился,– Алкасар бросил на историка неожиданно злой взгляд.

–У нас есть план?– Саша несомненно этот взгляд почувствовал, но скрыл свою обиду до лучших времен.

–Нет, -пожал плечами беспечно Алксар,– но разве это что-то меняет?

***************************************************************************************************************************

На ветру оказалось еще холоднее, чем во влажной камере. Королева Виктория в который раз пожалела, что не отменила этот милый способ казни, когда была у власти. Но кто бы мог подумать, что ей придется его испытать на своей собственной шкуре.

Ее грубо пордтолкнули к помосту. Она зло оглянулась в ответ, сверкнув злыми глубокими карими глазищами, словно кошка. Гвардейцы отшатнулись, но тут ее под руки уверенно взял палач.

Его длинный красный колпак почему-то вызвал у Виктории приступ неудержанного веселья, до того нелеп он был в этом своем одеянии. Она рассмеялась ему в лицо.

–Я бы не был столь весел, Виктория,– из черноты прохода на башню вышел Редгорд.