Последний солдат королевы

А дно оказалось гальчатым. Каждый камешек был скользкий, каждый валун стремился столкнуть, спихнуть идущего в окружающий водоворот воды.

Наконец, когда ужу половина реки была пройдена, старейшина Линг неуклюже взмахнул руками и зашатался, теряя равновесие. Еще секунда, и он со всего маху полетел в бурлящий поток. Каким-то чудом его кафтан зацепился за край острого как бритва валуна, высоко торчащего из воды. Ткань ткачей Твердыни скрипела, тянулась, но держалась.

–Помогите,– отчаянно закричал он, захлебваясь.

–Алкасар тут же бросился в воду, но и его с ног сбил тугой напор воды. Тело колдуна подбросила на камнях, ударила о берег, и река выплюнула его из своих вод вперед куда-то. Темно-синяя вода, обильно украшенная пеной, густо окрасилась кровью.

Теперь жизнь двух войнов оставалась в руках маленького карлика храбреца Одиссея, который самый первый оказался на берегу, и теперь наблюдал за страшной картиной с твердой суши. Он беспомощно замахал руками, даже не представляя чем можно помочь тонущим.

И вдруг вода резко взметнулась вверх высокой пенной волной. Огромная толща вода играючи поднялась до небес и рухнула вниз с огромной высоты, скрыв под собой и Алкасара, и Линга.

–Неет!!!!!!!!!– закричал отчаянно Одиссей, попытавшись броситься в воду вслед за друзьями, но то, что он увидел в следующий миг, его остановило.

Волна, вроде бы уже совсе опавшая, вдруг поднялась из глубин и с ревом превратилась чье-то лицо, искаженное судоргой. Рот был открыт, как будто хотел проглотить весь мир.

Рев стал невыносим, карлик закрыл уши, но глаза предательски смотрели вокруг, не желая закрываться. Волна вдруг закрутилась вопреки всем законам физики и выбросила из своего необъятного сине-черного чрева два безжизненных тела. Потом последний раз всколыхнулась и лениво опала, снова становясь в свое нормальное русло. Теперь ничто не напоминало о том, что река вытворяла какие-то секунды назад.

На берегу лежал старейшина Линг. Он слабо шевелился и стонал. Из-под его седой головы текла тонкая струйка крови, но, вот чудо, он был жив.

А вот об Алкасаре такого Одиссей сказать не мог. Колдун лежал навзничь на груде битых камней. Его грудная клетка слабо шевелилась, то ли так хотело казаться карлику. Но ни хрипа, ни возгласа из горла ведьмака так и не вырвалось. Руки безжизнено раскинутые представляли собой больше лохмотья кожи, а над головой появилось бледно синее, почти серое сияние.

Карлик не мешкая подбежал к нему.