Шанакарт. Тайны Сумрака

Место на грани шанакартской вечности, единственное, которое способно хранить тайны бесконечно долго. И самое надёжное, чтобы спрятать что-то. Или кого-то.

Впереди показалась площадка этажа, тёмная, освещённая только лампами с лестницы и мерцающим голубым светом, льющимся от частого переплетения решётки, похожей на путаницу ветвей колючего терновника и преградившей выход из широкого каменного мешка.

Наместник подошёл ближе к камере. Рядом, возле стены, стоял наготове стул, арши легко перенёс его за спинку в центр коридора и поставил напротив решётки.

Он часто приходил сюда, примерно раз в две недели, вряд ли его маленькая тайна успевала соскучиться.

— Селлестераль! — раздалось из каменного мешка пронизанное ненавистью шипение. Пленник поднял голову, голубое сияние решётки осветило его лучше и сделало поразительно похожим на призрак. Отражая свет, глаза горели ледяными хрусталиками, пронзая фигуру сидящего напротив наместника.

— Добрый вечер.

— Вечер? — растерянно переспросил узник. — Сейчас вечер?

Селлестераль любезно улыбнулся:

— Прекрасный майский вечер, океан застыл в ожидании заката, и его прохладой просолен воздух.

Узник зарычал в своей клетке и рванулся с измятой постели вперёд, к решётке. Но, только коснувшись её, с шипением отпрянул, опалённый защитным полем. Наместник сдержанно и грустно улыбнулся, как обычно делают, когда собеседник попадает в неловкую ситуацию, и вежливость заставляет сгладить её.

Узник заходил вдоль железного терновника, его волосы, золотистые от природы, приобрели в отсветах зеленоватый оттенок.

— Издеваешься. Плохой день, наместник?

— Начинает налаживаться.

— Изводишь меня?

— Скорее, просто приятно видеть тебя здесь. Это зрелище умиротворяет.

Узник остановился и сомкнул отросшие вмиг чёрные когти на перекрестье шипов кованных лоз:

— Боишься, что я выйду отсюда.

— Не боюсь. Не выйдешь.

— Выйду.

Выйду-выйду-выйду, — он безумно рассмеялся. — И заберу трон. Он мой. Мой-мой-мой.

Селлестераль лишь головой покачал.

— Ты теряешь рассудок.

— Он ясен, как никогда. Мне снилась женщина.

— Понимаю. Их у тебя давно не было.

— Нет! Мне снилась та, что освободит меня. Всех нас.

— У тебя прогрессирует раздвоение личности или воображаемых друзей завёл?

Пленник не слышал иронии, сквозившей в этих словах, впрочем, и слов самих не слышал.