Шанакарт. Тайны Сумрака

Скрывая свою личность и происхождение, тот казался ей персоной опасной и доверия не внушающей. Возможно, так оно и было, но, с обратной стороны, не было ещё и раза, чтобы он в чём-то подвёл. За исключением дела Эллисандра. Но это всё на совести наместника. И Альшера…

Последнее тоже было весомым аргументом. Хотя бы для Шейлирриана.

Глубоко вздохнув, что часто приходилось делать в дебатах с Айшей, Шейлирриан привычно продолжил спор. Как по сценарию.

— Он не человек. Он полукровка-арши.

— Ты даже этого не можешь сказать с полной уверенностью! — прекрасная белая рука в браслетах и кольцах обвиняюще устремилась к нему, звякнув драгметаллами.

— Я доверяю ему. Смирись. И он первый, кто за десять лет нашёл хоть что-то!

— Вот именно! И тебе не кажется это подозрительным? Срок истекает! Селлестераль уже корону полирует, чтобы надеть! И тут твой наёмник находит брошь!

— Это закономерно, дорогая. Я дал ему задание сразу после пропажи отца. И я рад, что получил отклик. Даже через десять лет.

— Шейл! Я умоляю тебя! — она отчаянно сложила руки лодочкой перед грудью. — Умоляю, не дай себя обмануть и погубить!

Принц брезгливо поморщился, отворачиваясь к огромному окну, через которое был виден лишь бескрайний сине-серый океан до самого горизонта и прозрачный купол неба, в котором, как грязная пена, плыли хмурые облака. С материка тянуло скорой непогодой, пейзаж потрясающе гармонировал с потемневшими глазами первого принца Шанакарта.

— Шейл! Ты слышишь меня?

— Нет, я уже оглох от твоих истерик, — отшутился он.

Айшариль поникла плечами, признавая очередное поражение. Это были любимейшие грабли советницы, советов которой принц никогда не слушал. Но! Следует заметить, что, во всём, что касалось пропажи отца, он никогда никого не слушал.

— Только змея этого ядоглазого с собой не бери!

— Уже взял.

— Шейл!

— Да, — подытожил тот. — Я договорился, что мы встретимся уже в Лерде. Он возьмёт карету и будет ждать нас.

***

На широкой округлой площади уже зажглись ночные фонари. Всё было залито тенями и жёлтым светом больших белёсых шаров на чугунных чёрных столбах. В каменных, помпезных домах, окантовывавших мощёный пятачок, были погашены уже почти все окна, лишь нижние этажи Центрального Управления горели огнями настольных ламп, как новогоднее дерево.