Просто вернись...

Тех самых, о которых ее спрашивал при недавней встрече в Нижнем мире Танатос. Об увлечении Каведа в Верхнем и Нижнем мирах знали все.

В общем, и даже после нравоучительной беседы с отчимом Ия не видела ничего дурного изредка все же использовать свои божественные возможности. Кстати, на богов – высших и младших – они не действовали. Учитывая это обстоятельство, она открыто не проявляла себя, полагая, что все так делают и справедливо опасаясь, что ее не похвалят.

Обычно она применяла это, когда окружение начинало ее изрядно утомлять.

Вокруг повзрослевшей, когда-то непослушной в детстве девчонки постоянно крутилось множество полубогов, младших богов, представителей разных народов и воплощения высших стихий, служащих верховным богам.

То ли зная об этом, то ли предполагая, Кавед не гнушался время от времени повторять падчерице об ответственности богов.

– Боги -творцы, хранители миров. Для этого мы живем. Если мы не созидаем, то и мирам не нужны. Мы созданы не для беспутных вечеринок и пенных развлечений с русалами и тритонами или сильвами, – сказал Кавед при последней их встрече, – Ты – давно не крошка, Ия, пора наконец повзрослеть.

Принять на себя положенные обязанности.

– Конечно, Кавед. Как скажешь, – безмятежно ответила та, стараясь, чтобы ее лицо выражало в меру почтения и послушания, а не предвкушения от намечавшейся вечеринки по поводу новоселья.

– И, кстати, что за безумная идея постройки дворца на дне океана? – уже почти отошел в сторону, но вдруг вернулся, спохватившись, Кавед, выныривая из каких-то своих размышлений.

На его словно выточенном из камня лице появилось недоумение, а лоб прочеркнула глубокая складка. Он рассеянно взлохматил короткие темные волосы с проседью и пристально взглянул на падчерицу.

Ия с затаенной любовью наблюдала за его действиями, подумав, что они с мамой многое друг от друга переняли за свою почти вечную супружескую жизнь. Отчим в отличии от матери был чрезвычайно проницателен. Следовало отвлечь его внимание, поэтому она капризным тоном, подслушанным у одной из воздушниц материнской свиты сообщила:

– А папа разрешил.

В действительности она никогда не называла Криана "папой". Знала, что он им является, но их общение этого не предполагало. Только Кавед этого не знал. И это был действенный способ уйти от расспросов. Она с сожалением увидела, что отчим ожидаемо огорчился, услышав использованное ею обращение к его давнему сопернику и брату.