Просто вернись...

Усмехнувшись, Хаид сказал, что не допустит сына на сборы артели, если тот завалит учебу. Процесс выполнения заданий сразу же пошел более успешно.

Кара открыто и ехидно улыбалась, видя, как брат понуро и нарочито медлительно собирал свои писчие принадлежности, оттягивая неизбежность. Особенно не дружил он с чистописанием. Его почерк был похож на следы чаек на песке, которые делили где-то добытые лакомые кусочки.

Кастия, чьи занятия только-только начались, от них еще не устала, а потому и не понимала, почему их надо не любить.

Под присмотром аккуратной и сверхответственной Кары она старательно писала положенные палочки и крючочки, сидя рядом с огорченно вздыхавшим старшим братом.

В свободное от занятий и домашних дел время Кара терпеливо училась шить и вязать, перенимая полезные во взрослой жизни навыки, а Кастия – старательно читала вслух толстую книгу легенд и истории Синтери, подаренную ей бабушкой.

Несколько раз к ним пробирался Терррин, удиравший от своих занятий, хотя, как говорила его мама, среди сверстников он считался прилежным учеником.

Появлялся он не один, а обычно вместе с отцом, главой другой артели, который приходил к Хаиду обсудить их общие дела.

Пока мужчины, сидя у камина в большой комнате, строили планы, рисовали какие-то схемы и, как они говорили, "прикидывали пути дальнейшего развития", парни шептались в комнате мальчиков.

Кастия не слышала их разговоров, но родители одобрительно отзывались об их дружбе, считая, что целеустремленный Террин – хороший пример для сына.

Кара рассказывала, что еще до появления Кастии в семье случился большой переполох, из-за которого дружба мальчишек едва не прекратилась.

Оказывается, мальчишки, им тогда было не больше десяти-одиннадцати циклов, ныряли с утесов на восточном побережье за жемчужинами. И Верт, который едва ли не с младенчества плавал как рыба, почти утонул.

Его вытащил Терррин, который и организовал опасное ныряние. Кое-как откачал и доволок до ближайшего Храма, где Верта подлечили. Из Храма мальчишек забрал серый от ужаса Хаид.

Ялма тоже стала белой как стены Храма, когда услышала отчет лекаря.

–Верт, сыночек, – со слезами проговорила она, крепко обнимая растерянного ребенка и прижимая к себе, – это очень красивые жемчужины. Спасибо тебе большое. Только я тебя умоляю.... Не ныряй больше с тех утесов... Там скалы, бурные воды, ты ведь чудом выжил...

Она с трудом подбирала слова, чтобы не напугать сына, начинавшего считать себя взрослым мужчиной.