Заключительный

— Я не поверила, думала, выдумываешь, чтобы развлечь меня, — очень горько улыбнулась Зина, — а, кроме того, что тогда говорил, что-то еще узнал после?

Пока он истово пытался вспомнить, Зина молча любовалась им, и неприемлемое ощущение на миг посетило его, порождая мысль столь же не приемлемую: «Будто на прощание запоминает».

— Нет, вроде бы, — Дмитрий Ильич смотрел на жену с беспокойством, видел, что ей тяжело на сердце, но разговор прекратить и не думал. Ни в одном ее слове, как и в разуме собеседницы, он ни капли не сомневался, оттого-то и полагал уже крайне желательным знать, что у них происходит немедленно, еще много более, чем когда этот разговор только начат был.

— Общий их ребёнок – это было слишком, а вот ты, а потом и Полина кстати оказались, матушка вообще надеялась, что вас друг к другу потянет, привораживала даже, сама призналась.

Сказав об этом, Зинаида Ильинична вопросительно так на мужа посмотрела.

Он в ответ лишь недоумённо пожал плечами, Зина вздохнула, доверчиво и с легким сердцем кивнула своим мыслям и продолжила их разговор.

— Если бы у вас здесь ребенок родился – это было бы…— Зина замялась припоминая, — «этим возможно было бы управлять одному из нас», — процитировала она на память, — отцу или матушке, то есть управлять было бы возможно. А так только я вот… — Зина снова замялась, но все же преодолела нерешительность, устав от подобного в беседах с матерью, — и ты тоже мог бы.

— Что я могу? — спросил Дмитрий Ильич, почувствовав, что Зина намерена несколько переменить тему, оставив ему эту явную недоговорённость для его личного беспокойства и сомнительного спокойствия своего.

— Мог бы, теперь уже не получится, я всё сделала, нужно было решиться, а то бы его уже не было. Нашего сына, Степана Дмитриевича.

Она вскинула руку, прося мгновение, а затем, сжав ладони в кулачки и безжалостно смяв злополучную скатерть, поведала ему:

— Нельзя только, чтобы рождалось больше трех детей в семье, на четвертом ребенке сила воплотится, а так она будет охранять и оберегать, как я организовала, никуда не денется, пока тот мир существует.

Она собралась с мыслями и попыталась объяснить, о чем речь, видя, что вот теперь уже Дмитрий Ильич ее вовсе не понимает:

— В нашем с тобой ребенке, рожденном на пороге двух миров, воплощена заключительная сила завершения очередного этапа. То, что осталось неистраченным в битвах прежнего времени.