Заключительный

Через пару мгновений Вера снова стремительно направлялась к черной башне.

Черноволосая девушка встала перед черной стеной. Хрупкая девушка и черная башня перед ней создали бы необъяснимое впечатление более чем равных противников. Башня даже, может, и уступила бы на первый взгляд, но опять же, некому там было проникнуться впечатлением.

И грянул гром, но я его не слышал,

И в блеске молний небо разошлось.

Но тот, кто воздухом земным под небесами дышит,

Не может зреть момент, как мира ось

Вдруг содрогнётся, чём страшней, тем тише.

Но и не видя, помолились, чтоб обошлось.

— Да, предвиденье и тебя не миновало, Дмитрий Ильич, — поведала девушка незримому собеседнику под шелест страниц.

Она замерла вдруг, поморщилась и, встряхнув головой, Вера вернулась к на миг лишь прерванному занятию.

Глядя в книгу, которую листала сейчас, она продолжила монолог легким тоном пустой беседы, однако притом будто бы внимательно прислушиваясь, даже с некоторой опаской.

— Но знал бы ты, кому и для чего это пригодиться. Знал бы и не оставил мне книгу, а теперь не обессудь.

Страницы шелестели неестественно громко, а, может, тишина была столь невероятно ядовитая.

Найдя в книге то, что искала, Вера прижала раскрытую книгу к груди и прошла внутрь черной башни, там уже, натолкнувшись взглядом на Варю, Вера попыталась окликнуть подругу. Потом бегло перечитала нужные слова и снова позвала.

В тот момент башня ощутимо содрогнулась у них под ногами.

Радужный зверь пришел, чтобы вернуть свою Винэю. И обнаружил ее запертой в мерзкое, даже и неодухотворенное толком воплощение. Казалось бы, ярость не может жить столько в ком-либо и не сжечь притом изнутри носителя, но радужный зверь был в ярости, непроходящей с момента, как пропала Винэя, а теперь с новой силой из-за того, что узрел. Но вместе с тем, он был безмерно рад тому, что снова видит ее. Пусть даже такой вот, как теперь.

Его чутьё пророчило ей самое безупречное сияние среди всякого, что когда-либо являло себя ему, она отказалась от чистого, однозначного цвета, выбрала из тех, что на грани. Выбрала сияние мира за зелено-голубой занавесью. И словно в насмешку над её добровольным выбором…. Винэя оказалась именно там, хоть и совсем иначе, чем следовало, и не той, кем должна была быть.

А радужному зверю оставалось недоумевать.